Злая Игра полностью

Но с вашим появлением началась Смута. И в тот же день к ней явился странный человек. Она увидела его, он шёл к ней через тьму, которую она видела все последний годы, и Свет освещал ему дорогу. Будучи ослеплённой, она даже снов не видела, представляешь? Этот человек коснулся её глаз, потом — правой руки, а после молча исчез. Проснувшись, она снова увидела свет, а её рука вновь шевелилась. Тогда она поняла, что она — Судья…

— Что-то не помню никаких людей, идущих ко мне сквозь тьму, — проворчал я, прерывая поток патетики, льющийся из уст Инчи.

— Ты — всего лишь орудие, главная в вашей паре Судья. Если она навяжет тебе свою волю, не подчиниться ты не сможешь.

Я вздохнул.

— Приятно слышать.

— Прими это как данность. Странно одно — почему пришлый стал Палачом. Хотя, возможно, ты и не пришлый вовсе.

— Все игроки всегда принимали меня за своего… — Я осёкся. Столько раз меня путали с местным. Однажды меня чуть не убили игроки. А однажды наоборот спасли местные. Если вспомнить слова Свея об узнавании… — Я точно игрок. Вероятно, меня иногда путают с местным из-за того, что я — Палач.

— Может, и так. Наверное, в этом мире не нашлось никого, кто был бы достоин.

— Или кого можно было бы проклясть таким способом.

Инча погладила мою левую щеку, осторожно прикасаясь подушечками пальцев к тонким шрамам.

Есть в этом какая-то странная символика — я должен быть слеп на один глаз, а моя левая рука, фактически, не принадлежит мне, являясь вместилищем для сгустка Тьмы. Тьма вылечила мой левый глаз. Судья же перестала быть инвалидом из-за вмешательства Света. Мы обязаны этому миру и нашими увечьями, и, одновременно, излечением от них. Две противоположные сущности, обитающие в этом мире, являющиеся его частью, не хотят, что он погибал. А мы — их орудия.

— Это не проклятье, — говорила там временем Инча, — это дар. Я найду способ, чтобы вы с Судьёй встали на одну сторону, и тогда мы сможем спасти всех.

— Думаешь, я этого так хочу? Да мы и так, вроде, на одной стороне.

— Но не вместе. Будто тянете одно одеяло каждый на себя. Ну, ничего, — говоря это, Инча крепко прижалась ко мне, её рука поползла по моему бедру вверх, — вы справитесь.

Мы поцеловались.

А я думал о том, что Инча ответила лишь на один вопрос — кто я. Но такой ответ не подразумевает понимания моей сути.

Чистый лист? В этот чистый лист уже вписано слишком много, и все буквы — кровью и грязью. Во мне уже слишком много привязанностей и ненависти.

Смогу ли я справиться с возложенными на меня обязанностями? Смогу ли уничтожить этот мир, если понадобится?

И не захочу ли я этого, окончательно возненавидев его?

Я перемахнул городскую стену за полчаса до заката. Игроки трудились, не покладая рук, но сооружённые ими ров, вал и частокол не остановили бы и взбесившуюся козу. Долго искать Свея не пришлось — он сидел внутри своей палатки и «любезничал» наедине с Шапокляк. Насколько я понял из обрывка разговора, который успел услышать, они распределяли доли в предстоящей добыче. Носатая повелительница ядов не соглашалась отдавать Свею больше пятидесяти процентов, а тот пытался убедить её, что снаряжение ОЧЕНЬ понадобится ему для блага всех игроков, и ему потребуется никак не меньше трёх четвертей от добытого. Начинал он, судя по всему, процентов с девяноста.

— Многоуважаемый Свей намекает на то, что число членов нашего клана может резко увеличится, — сказал я, усаживаясь к ним на расстеленную прямо на земле шкуру. — А значит, нам снаряжения нужно гораздо больше, чем вам. И я могу поручиться за его слова.

Шапокляк сузила глаза, внимательно меня разглядывая.

— Где ты выцепил этого факира? — спросила она, игнорируя мои слова. — Что-то раньше я его не видела.

— Я пришёл с севера, это всё, что нужно сейчас знать.

— Там же никого не осталось?

— Всегда остаётся кто-то, — осторожно проговорил Свей. — Поэтому нам нужно будет семьдесят процентов добычи.

Повелительница ядов оттаяла. Лицо, озарённое надеждой на лучшее, не перепутать ни с каким другим.

— Но этот разговор останется между нами, — настойчиво сказал берсеркер.

— Я не намерена вселять в своих людей ложную надежду. Отлично, получишь свои семьдесят процентов. Но если вы меня обманули…

— Мы не обманываем тебя, Рита. Ты же меня знаешь.

— Знаю.

Свей перевёл взгляд на меня.

— Что ты разузнал в городе?

Я вкратце рассказал ему, присовокупив рассказ своим одним своим предположением, смысл которого сводился к тому, что раз герои и войска активно отдыхают с марша, то нападение ожидается не далее как сегодня вечером.

— То есть мы тут вроде сыра в неработающей мышеловке, — угрюмо заключила Шапокляк. — Я отдам своим людям приказ отдыхать, иначе они оружие в руках от усталости держать не смогут. Два лишних бревна в заборе нас не спасут.

— Скажи им делать вид, что они работают. Я своим скажу то же.

— По-моему, они там все тем самым и занимаются, — подал я голос.

— А источник информации достоверный? Нас точно хотят превратить в приманку?

Я пожал плечами.

— Достовернее его нет.