Зацикленность инквизиторов на последнем моменте, а также их нескрываемая ненависть к женщинам, намекают нам, что проблема импотенции была им знакома не понаслышке. Основная опасность ведьм, красной нитью проходящая через «Молот», состоит в том, что «околдование происходит в первую очередь в виде наведения полового бессилия». И вот в этом у авторов «Молота» нет разногласий с Молитором: «Теологи нашли сверхъестественную причину для объяснения естественных явлений. Молитор (1489) рассказывает, как жены приводили своих супругов, утративших потенцию, в суд, врачи обследовали их и объявляли импотенцию результатом колдовства»[431].
Как и инквизиторы, Молитор в первых главах обсуждает насылание импотенции, и здесь самое время внимательнее присмотреться к названию оригинального трактата. Ведь в нем изначально не было никаких «ламий-кодуний». Там «лании» — слово, придуманное самим Молитором. И это не колдуньи и не ведьмы. Это — таинственная напасть, уже несколько лет как охватившая земли Сигизмунда. Болезнь, ставящая в тупик врачей, изучающих, как пишет Молитор, некую «заразу ланий». «Трудно мне по отношению к другим предвосхищать то, что исследуют врачи», — сетует Молитор, невразумительно говоря что-то об угрозе непосредственно ему самому, которую он ощущает «членами тельца своего». И винит он в этом ведьм. «Ламии» в названии и в тексте появятся лишь сто лет спустя, когда значение, вкладываемое Молитором в слово «лании», уже никто не будет понимать, и оно, вероятно, будет принято за опечатку и «исправлено» по разумению редактора.
Авторы «Молота», в отличие от Молитора, новых слов не выдумывают, но им также априорно ясно, кто виноват во всем. Колдуньи, по авторитетному мнению инквизиторов, приходя «к полному отрицанию веры и богомерзкому занятию», вызывают половое бессилие, воруют мужские члены и селят их в гнездах на деревьях. Чтобы члены из гнезд не убежали, ведьмы их там подкармливают.
Из народного фольклора нам известны основные претензии к ведьмам — это кража молока у коров, наведение порчи, непогоды и ураганов. В России еще специфическое — «из хлеба спорынью вынимают» и пережин (магическое отбирание урожая с чужого поля). Инквизиторы в «Молоте ведьм» этот классический вред от ведьм, конечно, упомянуть не забывают. Они пишут, что «девочки от восьми до десяти лет успешно вызывают бурю и градобитие», и что «нет почти ни одного селения, где бы женщины не околдовывали друг у друга коров, лишая их молока, а иногда и жизни». Но посвящают инквизиторы тому же вопросу — молоку — только несколько абзацев, описывая, например, «обычай распознавания ведьм, уменьшающих удой молока, производимый следующим образом: на голову или на спину коровы прикрепляются мужские штаны или что-либо другое нечистое. Это делается особенно часто по большим праздникам». «Молот» утверждает, что «черт действует подобным образом через корову, пока он не отвлечется другими чародеяниями», и отмечает: «хотя подобные средства и не являются запрещенными, согласно мнению некоторых ученых, однако их нельзя назвать и похвальными». То есть народные суеверия и магическое противодействие таким ведьмам авторами не слишком осуждаются. Надевание мужских штанов на голову корове с явно колдовской целью инквизиторов не беспокоит. Они сосредотачиваются на другом — на импотенции, выкидышах и кражах мужских половых членов.
Эти проблемы уже давно волновали население Европы, что, собственно, не кажется странным в контексте широкого распространения спорыньи, особенно с конца XI века (от нее же пропадало молоко у коров). Поэтому начали появляться трактаты, посвященные этой загадочной напасти.
Современному читателю увлечение средневековых авторов колдовством, импотенцией, вызванной, возможно, злыми чарами, кажется странным и суеверным. Мы задаемся вопросом, почему многочисленные теологи и богословы посвятили так много времени и энергии обсуждению того, что должно было быть очень редким явлением[432].
Надо полагать, причина как раз в том, что редкими эти явления уже не были. Но проблему импотенции официально с ведьмами долгое время не связывали. Да и влияние самого дьявола вызывало определенные теологические трудности и ставило перед богословами важные духовные вопросы: может ли похотливый и развратный дьявол, толкающий людей на блуд, поражать свою жертву импотенцией, которая как раз и мешает блудить? Нет ли здесь какого-то противоречия?