Только однажды инквизиторы проговариваются: «Как половое бессилие мужчин, так и неспособность женщин к деторождению могут, конечно, происходить от естественных причин, вследствие принятия известных трав или других снадобий», но даже не рассматривают этот вопрос, в следующей же фразе сразу переходя к каннибализму:
Мы же будем здесь говорить о неоспоримых данных пожирания ведьмами младенцев, чего даже и звери, за исключением волков, не делают. Инквизитор из Комо рассказывал нам, что он был раз приглашен жителями графства Барби для инквизиции вследствие следующего события. Некто, узнав о таинственном похищении своего ребенка из колыбели, стал искать преступников и напал ночью на собрание женщин, на котором он увидел, как убили мальчика и как присутствующие пили его кровь и пожирали его тело. Поэтому указанный инквизитор в прошедшем году предал костру 41 ведьму[445].
И вот здесь стоит отметить типичный симптом «волчьего голода» при эрготизме, упоминаемый практически во всех работах о спорынье как XIX, так и XX века. Поэтому нам сегодня трудно сказать, просто выдумка ли этот случай, или в данном случае был психоз у конкретного жителя Барби, или же он действительно столкнулся с группой эрготиков-каннибалов, приняв их, естественно, за поклонников дьявола. Последнее, очевидно, тоже случалось, подобно тому, как среди многочисленных случаев ликантропии могли попадаться и ликантропы реальные. А вот в том, что инквизитор воспользовался ситуацией и сжег ведьм, сомнений мало. Занятие это выгодное, и рано или поздно клир должен был это осознать. Он со временем и осознает. Но только воспользоваться таким положением дел удастся не всем. Некоторые, вместо того, чтобы разбогатеть, сами попадут на костер, ибо ситуация опять выйдет из-под контроля.
Если же приидет Сын Человеческий к престолу славы нашей, пусть привратник прежде спросит его: «Друг, зачем же ты пришел?» А если Он будет продолжать стучаться в двери твои, не давая тебе ничего, выкинь его во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубовный.
Сатирическое «Евангелие от Марки Серебра» XII века, сохранившееся в 16 вариантах, жестко издевалось над тем, что в Риме только деньги имеют значение. Но вряд ли его анонимные авторы могли предположить, что затем все станет еще хуже. Сам вопрос неправедности папского богатства будет проработан и закрыт папой Иоанном XXII: буллой 1321 года он запретит споры о том, как относился Христос к вопросам нищеты и частной собственности, а в 1323 году будет объявлено, что всякого рода ссылки на Библию с целью «идеализировать» нищету и бедность являются ересью. В подтверждение своей серьезности папа сжигал живыми за ересь францисканцев, которые в абсолютной бедности видели подражание Христу и апостолам. Как писал современник папы Маттео Виллани, свою страсть к накопительству Иоанн вполне удовлетворил:
Всего ему удалось накопить восемнадцать миллионов флоринов звонкой монетой и шесть миллионов в драгоценностях. Как говорили в миру, в этом имели возможность убедиться Климент VI и графиня Туренская, приносившая за пазухой прошения и обнажавшая грудь для вручения их святому отцу, великому охотнику и птицелову, проводившему дни в светских утехах. Курия же была настолько развращена симонией, что бенефиции доставались благодаря святокупству или связям с кардиналами и светскими сановниками только недостойным и испорченным клирикам, а добропорядочных и честных отвергали с позором и хулой[446].