Миён повесила трубку. Интересно, где сейчас Йена? Наверняка в аэропорту, едет лично бранить дочь за бесконечные ошибки.
Лисица со вздохом убрала телефон в карман и побрела куда глаза глядят. Ей нужно было проветриться. И, может быть, выпить.
Джихун распахнул входную дверь, и та с грохотом врезалась в стену. Парень выругался и начал стягивать ботинки.
– Ого! Смотрю, у тебя сегодня шикарное настроение.
Джихун даже не удивился при виде Чуну.
– Тебя не учили, что неприлично вламываться в чужие дома? Тем более дважды. – Джихун наконец справился с ботинками и отфутболил их в угол.
– Где она? – поинтересовался токкэби.
– Кто?
– Президент, – вяло съязвил Чуну. – Где Миён?
Несмотря на беспокойство и плохое настроение, Джихун молча прошел мимо Чуну на кухню.
В голове все смешалось. Сначала Миён призналась в том, что она натворила. Потом появился детектив Хэ и объявил, что он ее отец. А затем она убежала. Не сказав ни слова. Джихун знал, что должен был остановить Миён, но он злился на нее. И теперь он понятия не имел, что делать. Парень открыл дверцу холодильника и уставился на его убогое содержимое.
– Что случилось? – полюбопытствовал Чуну.
– Ее отец, – ответил Джихун, все так же глядя в практически пустой холодильник.
– А что с ним?
Джихун закрыл холодильник, так ничего и не взяв.
– Он тут.
На губах Чуну появилась усмешка, которая на его красивом лице смотрелась совершенно чужеродно.
– Что-то здесь не так.
– И что же?
Чуну пристально разглядывал юношу. Судя по всему, токкэби не собирался ничем делиться, поэтому Джихун решил раскрыть свои карты.
– Слушай, я только что узнал, что хальмони отдала свою ци, чтобы я не умер. Внутри меня находится бусина Миён, и, судя по всему, из-за этого и случаются приступы. Поэтому, что бы ни происходило там у Миён, это касается и меня.
Чуну кивнул.
– Йена пропала. Я не могу с ней связаться.
– И что?
– И то. Кумихо не должна никуда пропадать. Наоборот, из-за нее должны пропадать другие.
– Я в курсе.
– Йена не стала бы исчезать в такой момент.
– В какой момент?
Чуну как будто и не услышал вопроса.
– Она обязана вернуться до следующего полнолуния.
– Может, без матери Миён будет только лучше, – презрительно оскалился Джихун.
Токкэби посмотрел на юношу проницательным, оценивающим взглядом и, судя по всему, пришел к неутешительным выводам.
– Что бы ты ни думал о Йене – она защищает свое дитя. Она живет только ради Миён.
– Мне плевать, что там Йена делает.
– О нет, тебе не плевать, – отрезал Чуну. – Тебе не плевать, ведь ты считаешь, что она отобрала у тебя Миён. Ты думаешь, что это Йена заставила Миён бросить тебя.
– Какое мне дело, выберет Миён меня или свою мать? – заупрямился Джихун.
– Миён выбрала
– Ты несешь какую-то чушь.
– А ты голову включи. Миён запихнула бусину в твое слабое человеческое тело почти сто дней назад, – медленно проговорил Чуну, как если бы объяснял алгебру трехлетке. – И, если к следующему полнолунию Миён ее не вернет и не поглотит чью-нибудь ци, нас ждут серьезные проблемы.
– Она что, не питалась? – опешил Джихун. – Но она же без новой ци умрет через сто дней!
– Динь-дон! Принесите юноше приз! – провозгласил Чуну, пародируя ведущих из шоу. Однако, несмотря на постановочную улыбку, взгляд его оставался серьезным.
– А почему она мне об этом не сказала?
– Не знаю. Возможно, хотела оградить тебя от ответственности за то, что твоя жизнь для Миён дороже ее собственной.
– Она не имеет никакого права решать за меня.
Чуну фыркнул.
– Знаешь что? Пожалуй, ты мне даже начинаешь нравиться.
– Что произойдет, если Йена все-таки объявится?
– Тогда советую найти доспехи, потому что, скорее всего, она вырвет драгоценную бусинку у тебя из груди.
Джихун потер внезапно занывшие ребра.
– Почему ты это делаешь? Зачем нам помогаешь?
– Потому что мне за это платят.
Джихун закатил глаза.
– Дам тебе один непрошеный совет, – заявил Чуну.
– А до этого прошеные были, что ли? – кисло осведомился Джихун.
Чуну продолжал, не обратив никакого внимания на ремарку юноши:
– На твоем месте я бы бежал. Какой смысл тут ошиваться, когда тебя ищут две кумихо, а твой единственный родственник лежит бревном?
Джихун занес кулак, метя в идеальную челюсть Чуну. Но токкэби, подняв руки, увернулся от удара, после чего нахально улыбнулся. Похоже, гнев Джихуна его нисколько не пугал.
– Если что – я тебя предупреждал.
И Чуну выскользнул за входную дверь, оставив Джихуна наедине с бессильной яростью.
