— Нет! — На миг глаза Констанс вспыхнули с такой силой, что Перельман отпрянул. — Может быть, вы уже знаете, что в оперативную группу затесался «крот». Как только станет известно о подобных действиях, они немедленно убьют Алоизия. Кроме того, вы знаете, что из этого получится: даже если мы забудем про «крота», понадобится десять-двенадцать часов для того, чтобы только собрать вашу группу быстрого реагирования. Поэтому мы должны добраться туда и сами спасти их.
Перельман смотрел на нее, лихорадочно обдумывая это. Она была во многом права. Бо для этой работы не годился, и сам Перельман определенно начинал ощущать запах предательства. Если он позвонит Пикетту, то они станут собирать группу… по инструкции. Но использовать катер?
— Это безумие, — сказал он.
Мгновение, и внезапно Констанс метнулась к нему. С быстротой атакующей змеи она выхватила пистолет из кобуры у него на поясе, перекинула оружие из левой руки в правую и отступила назад. Перельман никогда не видел, чтобы человек двигался с такой скоростью. Он все еще недоверчиво моргал, когда она прицелилась из пистолета, передернув затвор. Пуля упала на пол кабины.
Констанс направила «глок» в его сторону. Несколько мгновений оба молчали.
— Вы только что потратили пулю впустую, — сказал Перельман.
Констанс держала пистолет твердой рукой:
— Я не думала, что деревенский констебль, предпочитающий поясную кобуру, будет выходить на улицу с патроном в патроннике.
Наступила долгая тишина, нарушаемая только шумом дождя и работающих на холостом ходу двигателей. Перельман протянул руку за пистолетом, и Констанс после короткого колебания опустила оружие и вернула ему:
— Если я застрелю вас, это не поможет мне добраться до Кривой реки.
Перельман убрал пистолет в кобуру:
— Если коммандер Бо и группа быстрого реагирования не могут спасти Пендергаста, то как это сделаем мы?
Констанс несколько секунд молчала, погрузившись в себя. Потом снова взглянула на шефа полиции:
— Перефразируя Сунь-цзы: «Познай себя, и ты будешь всегда побеждать».
Перельман вздохнул:
— Почему-то мне кажется, что Сунь-цзы здесь не совсем к месту.
— Мы теряем время. Либо вы поможете мне, либо нет. Потому что если Пендергаст умрет, то я тоже умру — так или иначе. Мы с вами оба знаем, что этот катер — самый быстрый способ добраться до Кривой реки.
Последовавшее за этим молчание длилось недолго.
— Черт, — сказал Перельман. — Хорошо, садитесь рядом со штурвалом, и мы уходим.
Констанс села. Перельман проверил трюмные насосы, заглянул в кабину, чтобы убедиться, что после предыдущего грубого обращения не образовалось течи, потом отсоединил кормовой швартов и сел за штурвал.
— Держитесь крепко, — сказал он. — На катерах нет ремней безопасности. Море сейчас спокойно, только дождь идет, но ожидается гроза, и нам предстоит серьезная болтанка, прежде чем это закончится.
С этими словами он запустил правый реверс и коротко газанул, а затем, подрабатывая левым мотором, развернулся. Отойдя достаточно от причала, перевел вперед оба рычага управления и устремился к выходу из канала.
Вертолет низко летел над темной водой, освещаемый изнутри лишь свечением приборной панели. Гладстон сидела на полу, скованная спина к спине с Пендергастом; кроме наручников, на них были дополнительно наножники и пластиковые ошейники. Тупой ужас случившегося стал понемногу ослабевать, и ее аналитический ум начал пробуждаться. Жестокость того, что сделали с Лэмом, пугала и вызывала тошноту, но не менее пугающей была сама эта организация, ее численность и спокойный профессионализм. Совсем не похоже на банду обычных преступников. Эти стриженные наголо люди в камуфляжной форме без опознавательных знаков, хорошо вооруженные, обменивающиеся короткими фразами, — эти люди явно были военными.
Имелось только одно логическое объяснение случившегося: каким-то образом их расследование подошло слишком близко к истине и вызвало жесткую реакцию.
Однако явный лидер в этой команде — женщина, которая так саркастически приветствовала Пендергаста, сильно отличалась от остальных. В ней тоже чувствовалась дисциплина и точность, но это противоречило аристократическим чертам ее лица, гриве густых черных волос, карим глазам и гражданской одежде. На других были бронежилеты, шлемы, приборы ночного видения и штурмовое оружие; на ней — нитка жемчуга.
Кто, скажите на милость, станет надевать жемчуг, отправляясь на такую операцию?
Пендергаст и в обычное время был неразговорчив, но с момента захвата он вообще не произнес ни слова. Лица его Гладстон не видела, и ей хотелось бы знать, о чем он думает, черт побери. Она пыталась подготовить себя к худшему. Казалось маловероятным, что они выберутся живыми из этой переделки. Эти люди были убийственно серьезны, безжалостны и, скорее всего, вовлечены в какую-то тайную деятельность, которая, как минимум, включала нанесение увечий более чем сотне людей. Гладстон была сейчас не ближе к пониманию этого жестокого факта, чем когда-либо.
