Вертолет заложил вираж, и Гладстон увидела, что они снова летят над сушей, оставляя позади прибрежный городок с россыпью огней. Они же летели туда, где никаких огней не было, вглубь полуострова, в бескрайнюю грозовую темноту.
Выехав с парковки прокатной фирмы Таллахасского аэропорта, специальный агент Колдмун справился с желанием надавить на педаль газа. Он знал, куда хочет ехать, но не знал, как туда попасть, и ему требовалось немного времени, чтобы проложить маршрут на карте и — что не менее важно — собраться с мыслями. Он съехал на песчаную обочину за аэропортом, остановился, не выключая двигателя, вытащил мобильник, опять вызвал «Гугл-карты» и нашел тот самый старый сахарный завод, расположенный примерно в четверти мили от Кривой реки, в середине большого необитаемого района с адским названием Тейтс-Хелл-Стейт-Форест[72].
До прибрежного городка Каррабель было час пятнадцать минут езды по прямой дороге. Оттуда придется повернуть на север на шоссе № 67 и ехать вдоль Тейтс-Хелл, пока не обнаружится какая-нибудь дорога, ведущая в этот лес. Но на карте никаких дорог обозначено не было, если не считать нескольких старых дорожек, заросших и, вероятно, закрытых. Предположительно, они вели к каким-нибудь старым нелегальным вискарням или к чему-то еще, о чем Колдмун не хотел знать. Он видел также обширную территорию сахарного завода, окруженную по периметру двумя оградами с воротами. Но сказать, где начинается дорога, ведущая к воротам, было трудно. Что ж, придется потрудиться.
Колдмун расстегнул молнию на своей дорожной сумке и достал оттуда морпеховский рюкзачок камуфляжного зеленого цвета, приготовленный для поездки в Гватемалу, свою фэбээровскую рацию, тактический нож и пару наручников. Он быстро стащил с себя куртку, проверил свой браунинг и снова убрал в кобуру, положил в рюкзак два дополнительных магазина, добавил нож, наручники, бутылку воды, парашютный шнур, фонарик, бинокль и дождевик. Поразмыслив, он вытащил наручники, чтобы не перегружать рюкзак.
Вспомнив об ограде и воротах, Колдмун подумал, что ему не помешали бы болторезы. Еще он подумал о том, что сейчас может происходить с его напарником, если он еще жив, и от этой мысли сердце у него забилось быстрее. Но он попытался успокоить себя соображениями об изобретательности Пендергаста. У этого человека девять жизней, как у кошки, — он сам это видел.
Колдмун опустил окна и глубоко вдохнул влажный воздух, пытаясь прочистить голову. Гроза явно приближалась, но он надеялся добраться до места, пока она еще не началась.
«Если вы отправитесь туда без меня… вы так или иначе пожалеете об этом… жестоко пожалеете».
Слова Констанс, произнесенные с такой убежденностью, все еще звучали в его ушах. Что это было — угроза? Судя по тону, определенно угроза. Колдмун за свою жизнь слышал миллион угроз… но эта вовсе не была пустой, он нутром это чувствовал. Можно было не сомневаться, что эта дикая сучка непременно осуществит ее.
Но подобные мысли лучше отложить на потом. А сейчас он должен сосредоточиться на одном — на спасении напарника. Положив рацию на пассажирское сиденье, готовый отозвать любого полицейского, который попытается его остановить, Колдмун нажал на педаль газа и снова выехал на дорогу. Он прибавил скорости, так что ветер ревел в открытом окне. Судя по карте, до Каррабеля было час пятнадцать минут езды, но ему необходимо было сократить это время. Единственная проблема состояла в том, что «джип» предназначался для внедорожной, а не для скоростной езды. Колдмуну удалось разогнаться приблизительно до ста миль; к счастью, машин на шоссе № 319 было мало, и он мог поддерживать такую скорость на скоростной полосе.
Земля по обе стороны дороги была плоской и невыразительной. На северном горизонте за спиной Колдмуна сверкали молнии. Через сорок минут, показав хорошее время, Колдмун объехал Каррабель, миновал гигантскую тюрьму и оказался на еще более пустынном двухполосном шоссе № 67, прямом как стрела, проложенном среди мелколесья заброшенных плантаций карибской сосны, перемежающихся с кипарисовыми болотами. Небо успело затянуться темными тучами, ветер усиливался, раскачивая кроны деревьев вдоль дороги.
Колдмун проехал мимо потрепанного стихиями знака «Тейтс-Хелл-Стейт-Форест». Лес и в самом деле напоминал ад — заболоченный, густой, пугающе темный. Еще через десять миль надо будет начинать искать ответвляющуюся на запад дорогу к старому сахарному заводу. Колдмун сбросил скорость, проехал мимо двух-трех лесовозных дорог, перекрытых насыпями и густым кустарником. Наконец он увидел дорогу в гораздо лучшем состоянии, упирающуюся под прямым углом в шоссе № 67. Она тоже была перекрыта — воротами из металлических труб, слишком крепкими для тарана, с оградой из колючей проволоки по обе стороны от ворот. Колдмун остановился и, направив свет фар на старую дорогу, осмотрел ее. Поросшая травой, дорога тем не менее казалась вполне пригодной для проезда. И уходила в нужном направлении.
