После того как вертолет приземлился на площадке, похожей на внутренний двор промышленного предприятия, их, по-прежнему связанных, вынесли из вертолета и усадили в кресла-каталки, к которым дополнительно пристегнули. С полдюжины человек, вооруженных винтовками и автоматическим оружием, провезли их по казавшимся бесконечными коридорам в здании из шлакобетона, потом подняли на лифте в поразительно элегантную комнату — с персидскими коврами, массивным столом с флагами по бокам, с картинами на стенах и позолоченной мебелью.
За столом сидел старик в военной полевой форме. Солдаты, катившие их кресла, остановились в двадцати футах от стола. Старик медленно, с трудом поднялся. Гладстон увидела, что на его форме остались только темные прямоугольники в тех местах, где должны были быть нашивки с именем, званием и родом войск. На его воротнике с каждой стороны зияло по три дырки от выдранных знаков различия. Квадратное, твердое как гранит лицо старика выглядело измученным, тонкие прожилки прошивали его щеки. На вид ему было восемьдесят, а то и больше. Остатки волос на темени, испещренном возрастными пятнами, были подстрижены так коротко, что он казался почти лысым. Гроза за окнами бушевала вовсю, но толстые бетонные стены защищали их — с улицы сюда доносились только слабые приглушенные стоны.
— Рад вас видеть, — сказал старик без каких-либо признаков радости в голосе. — Я — генерал Смит.
Гладстон ничего не ответила, Пендергаст тоже молчал. Она посмотрела на агента ФБР. Его лицо было бледным, непроницаемым.
— Приношу вам свои соболезнования в связи с тем, что случилось с вашим коллегой, доктор Гладстон.
— С ним «случилось» то, что вы его убили.
Генерал вздохнул и слегка пожал плечами:
— Мы ведем здесь работу огромной важности. К сожалению, иногда случаются прискорбные вещи.
Гладстон начала было говорить, но генерал оборвал ее:
— У нас так мало времени и так много важной работы, которую необходимо сделать. Я провожу вас обоих в лабораторию. Там будет гораздо удобнее.
Он повернулся и пошел к двери в дальней стене комнаты. Солдаты, следуя за стариком, покатили кресла по коридору и через двойные двери вошли в ослепительную, ярко освещенную лабораторию со сверкающим медицинским оборудование, какое можно увидеть в палатах интенсивной терапии. В лаборатории находились два санитара и медбрат, они посмотрели на вошедших с явным удивлением. Через дверь в задней стене лаборатории вошел еще один человек. В руках он держал маленькую пластмассовую коробочку. Здесь сильно пахло метиловым спиртом и йодоповидоном.
Генерал повернулся к пленникам:
— С удовольствием представляю вам доктора Смита.
— Многовато здесь Смитов, — саркастически сказала Гладстон.
— Имена нематериальны.
Доктор Смит подошел поближе. Он был маленький и проворный, в халате ослепительной белизны и в круглых очках в черепаховой оправе с тонированными стеклами. Копна его набриолиненных черных волос и вздернутый нос навели Гладстон на мысль о злом лепреконе[74]. Нетерпеливая улыбка исказила его маленькое лицо. Он слегка поклонился, по-совиному моргая глазами за толстыми линзами очков:
— Рад.
— Доктор Смит, вы можете подготовить пациента?
— Да, сэр. — Доктор повернулся к одному из санитаров. — Принесите все для внутривенного.
Санитар достал из шкафа несколько предметов, положил их на поднос стойки для внутривенного вливания и подтолкнул стойку к Гладстон.
Странное, отстраненное чувство любопытства и возмущения неожиданно сменилось всплеском страха.
— Отойдите от меня, к чертовой матери!
Доктор продолжал действовать так, словно ничего не слышал. Он подсунул ножницы ей под рукав и начал резать.
— Нет! Прекратите! — Гладстон рванулась в кресле, но ремни крепко держали ее.
Доктор протер спиртом ее обнаженное предплечье.
— Нет! — вскрикнула она.
Доктор наклонился над ее рукой, и она ощутила запах средства для укрепления волос.
— Нет!
— Доктор Гладстон, — сказал генерал за ее спиной, — если вы будете и дальше нарушать порядок, я прикажу засунуть вам в рот кляп. Я не выношу шума.
Она почувствовала, как игла вошла в вену, и снова предприняла бесполезную попытку сопротивления. Доктор закрепил катетер, протер кожу от крови, ввел в катетер стерильную иглу капельницы, закрепил все на ее руке клейкой лентой и отошел. Гладстон снова посмотрела на Пендергаста, но его лицо оставалось непроницаемым, только глаза сверкали, словно бледные бриллианты.
— Теперь шаг второй, — сказал генерал.
Гладстон проследила за тем, как доктор открыл маленькую пластмассовую коробочку, извлек оттуда шприц и стеклянный пузырек, вставил шприц в пузырек и набрал в него бесцветную жидкость.
— Что это? — услышала она собственный голос.
— Доктор Гладстон, еще одно слово, и я воплощу свою угрозу в жизнь.
Перепуганная, Гладстон закрыла рот, чувствуя, как сильно бьется сердце. Она вдруг поняла, что дышит, как загнанный зверь.
Доктор вставил иглу в инъекционное отверстие.
