Приемник Перельмана был настроен на канал погоды, который регулярно выдавал все более зловещие предупреждения для маломерных судов, а теперь перешел на общее предупреждение о надвигающемся урагане. К большому неудовольствию пассажирки, Перельман был вынужден еще больше сбросить скорость. На воде царила кромешная тьма, а радара на катере не было. Перельман надеялся, что радиопредупреждение заставило всех маломерных вернуться в гавань. Только сумасшедший стал бы выходить в море в такую погоду. Если бы им удалось войти под защиту реки, прежде чем шторм достигнет полной силы… Он быстро произнес про себя «Барух Хашем»[75], а потом еще раз, благодаря Бога за то, что позволил им доплыть так далеко. «Еще немного, пожалуйста».
Удары воды о корпус и визжание двигателя в сочетании со стуком капель по ветровому стеклу и воем ветра создавали в рубке почти оглушительный шум. «Злись, ветер, дуй, пока не лопнут щеки!»[76] Перельман посмотрел на картплоттер. От Дог-Айленда их отделяло около шести миль. Констанс по-прежнему стояла слева от него, уставившись в темноту с неумолимым выражением на лице, — настоящая Жанна д’Арк.
Четыре мили. Ветер и в самом деле сходил с ума. Перельман еще сбросил скорость, надеясь, что на этот раз Констанс ничего не скажет. К его огромному облегчению, впереди показались слабые огни Дог-Айленда, то исчезая, то появляясь из темноты. Волнение еще усилилось, когда они направились к северной оконечности острова. Затем появились огни Каррабеля, неясные и расплывчатые за стеной дождя. А потом он заметил к западу от города мощный свет маяка Кривой реки, и этот сильный и ясный свет принес ему облегчение. Они почти добрались.
Войдя в пролив Сент-Джордж, он взял направление к востоку от маяка, где на его картах было указано устье реки Каррабель, впадающей в залив. Господи, какое облегчение было увидеть сквозь ревущую тьму мигающий маяк, устойчивый, как скала. Но с изменением курса море принялось раскачивать катер из стороны в сторону, время от времени ударяя в борт, отчего серая вода захлестывала закрытый нос и переливалась через планширь. На палубе рубки плескалась лужа соленой воды, частично сливаясь в выпускное отверстие. Приемник продолжал передавать предупреждение об урагане на севере. Если им удастся добраться до этой треклятой реки и выйти из бурного моря, то они будут в безопасности. По крайней мере, в большей безопасности, чем теперь.
Наконец Перельман заметил что-то похожее на широкое устье реки, огни города, отбрасывающие призрачное свечение сквозь колышущиеся дождевые завесы. Прищурившись, он вгляделся и увидел мигающие огоньки буйков. Когда они вошли в устье, крутые волны исчезли в раздуваемых ветром пенных волнах, легко преодолеваемых большими судами. Он спросил себя, о чем думают люди на берегу, глядя на габаритные огни скоростного катера, движущегося вверх по реке. Потом он понял, что не стоит и спрашивать: они наверняка считают, что он сошел с ума. И может быть, он действительно сошел с ума. Он не должен был позволить этой женщине вовлечь его в такое безумие.
Словно отвечая на его мысли, Констанс сказала:
— Прибавьте скорость.
Он добавил немного газа, игнорируя знак «не создавать кильватерную волну». Ветер хлестал по воде с такой силой, что она пенилась и белела. Но здесь хотя бы не было этой ужасной качки. Они двигались вверх по реке, между огнями города, расположенного на обоих берегах. Промчавшись под мостом Дэвис-Айленд, катер прошел через большой S-образный изгиб туда, где вода разделялась на Новую реку и Кривую реку.
Радиоканал перешел от общих предупреждений о торнадо к конкретным: передавал срочные сообщения о вероятных торнадо, замеченных радарами в районе Тейт-Хелл-Стейт-Форест — именно в том месте, куда они направлялись.
— Вы слышали? — спросила Констанс.
— Да, — ответил Перельман. — Сейчас мы ничего не можем сделать, разве что повернуть назад, конечно.
— Мы не повернем назад.
— Тогда будем молиться, чтобы нас это не коснулось.
— Я не буду молиться, — сказала она.
— Что ж, — раздраженно ответил Перельман, — зато я буду, и надеюсь, вы не станете возражать, если я побалую себя.
Констанс ничего не сказала, она просто смотрела прямо перед собой, и ее лицо подсвечивалось снизу красноватым светом картплоттера.
Город остался позади, и теперь они петляли по Кривой реке, которая сразу же начала отвечать своему названию, ведя их от одного резкого поворота к другому. Навигационные знаки по фарватеру исчезли, и Перельман вел катер по картплоттеру, радуясь тому, что осадка катера составляет всего двадцать четыре дюйма. Несмотря на шторм, они шли с приличной скоростью, но облегчение Перельмана начало омрачаться мыслью о том, что произойдет, когда они доберутся до объекта. Борьба с морем последние несколько часов отвлекала его от размышлений на эту тему.
— Когда мы туда доберемся, — сказал он, — мы просто оценим ситуацию и вызовем группу быстрого реагирования. Сами мы с этим не справимся.
