— Совершенно согласна. Как бы то ни было, ремонт был выполнен, а улики так никто и не обнаружил. Для мистера Уилкинсона это, конечно, стало большим облегчением, но прошло несколько лет, и ньюйоркец, который так и не смог осуществить свою мечту и открыть в доме гостиницу, получил соблазнительное предложение от застройщика. После долгих споров с историческим обществом дом был приговорен к сносу. Все страхи Уилкинсона снова вернулись к нему: он решил, что уж теперь-то медицинские инструменты со следами его крови обязательно будут обнаружены. У него не оставалось другого выбора, кроме как попытаться снова добраться до улики.
Констанс сделала небольшую паузу и обвела взглядом своих слушателей.
— На этот раз, однако, он проявил бóльшую осторожность. Он знал про выложенный кирпичом прокоп вдоль невидимой с дороги стороны дома, где планировали сделать дополнительный выход из подвала, но так его и не сделали. Мистер Уилкинсон купил необходимые инструменты и научился работать с ним. Потом — всего за несколько дней до запланированного начала сноса, чтобы убедиться, что на сей раз никаких сквоттеров нет, — он вернулся в своем костюме бродяги. Представьте его смятение, когда он обнаружил, что вместо сквоттеров в доме живут арендаторы, иными словами — мы. Поэтому ему пришлось работать очень медленно и тихо… невидимым, обычно по ночам. К несчастью для него, я услышала слабый стук. А поскольку идея призраков представлялась мне маловероятной и совсем не пугающей и поскольку у меня было свободное время, я решила заняться расследованием. И вот к чему мы пришли.
Она кивнула в сторону своего пленника:
— Джентльмены — Рэндалл Уилкинсон.
За этим объяснением наступило короткое молчание, которое нарушил Пендергаст:
— Brava[83], Констанс.
— Подумать только: все это время он был жив, — задумчиво проговорил Перельман.
— Ecce homo[84], — сказала Констанс, поведя рукой в сторону Уилкинсона.
— И что мы теперь будем с ним делать? — спросил Перельман, помолчав. — Мне приходит в голову много законов, которые были нарушены: страховое мошенничество, заговор, уход от налогов, мошенническим способом полученное свидетельство о смерти, финансовое мошенничество… список преступлений совершенно поразительный.
— Сколько денег вы получили? — спросила Констанс у Уилкинсона.
Уилкинсон впервые заговорил. У него оказался низкий, почти мелодичный голос.
— Два миллиона по страховке. Сестра получила дом — это была часть договоренности, плюс полмиллиона. Мне досталось полтора миллиона.
— Что случилось с деньгами вашей сестры после ее смерти?
— Узнав, что у нее рак, она стала переправлять деньги частями на офшорный счет, с которого я их впоследствии снял. Детей у нее не было.
— У вас была преданная сестра, — заметил Пендергаст.
— Мы были очень близки.
— И сколько у вас осталось? — спросила Констанс.
Пауза.
— Примерно миллион двести тысяч.
Констанс повернулась к Перельману:
— Шеф Перельман, вы знаете приблизительно, сколько нужно собрать денег историческому обществу, чтобы купить и отремонтировать этот дом?
Еще одна короткая пауза, во время которой Колдмун услышал, как Пендергаст сказал Констанс что-то по-латыни. Она улыбнулась, словно услышала комплимент.
— Около миллиона, плюс-минус, — ответил Перельман.
— Интересное совпадение, — заметила Констанс. — И вот я спрашиваю: не хочет ли мистер Уилкинсон сделать анонимное пожертвование историческому обществу в обмен на свободу?
Тишина длилась около минуты. Наконец Перельман сказал:
— Я столько сил потратил на это расследование. Я потерпел поражение, и это было унизительно. Не уверен, что я готов отпустить этого человека.
— Взвесьте альтернативу, — ровным голосом произнес Пендергаст. — Если вы его арестуете, все деньги вернутся страховой компании, и на месте этого прекрасного старого особняка появятся уродливые кондоминиумы. Каптива никогда уже не будет такой, как прежде.
Перельман проглотил слюну. Оглядел подвал. Все глаза были устремлены на него.
— Разве это не делает нас всех заговорщиками с целью обмана страховой компании?
— Естественно, делает, — ответил Пендергаст. — Но иногда небольшое отступление от закона ради общего блага может стать более разумным выбором. Страховая компания давным-давно списала эти деньги. Город, которому вы служите, окажется в выигрыше. И самое главное, мы умеем хранить тайны, верно я говорю, джентльмены? Констанс?
Долгая пауза.
Наконец Перельман задумчиво кивнул:
— Полагаю, историческое общество с радостью примет анонимный дар.
Констанс посмотрела на Уилкинсона:
— Мы будем хранить эти медицинские инструменты, пока дар не поступит на счет. После чего отдадим их вам — делайте с ними что хотите.
Уилкинсон молитвенно сложил руки:
— Спасибо.
Может быть, Колдмуну показалось, но неожиданно атмосфера в подвале стала менее душной.
— Отлично, — сказал Пендергаст, глядя на Констанс. — Просто превосходно.
— Осталась лишь одна проблема, — сказал Перельман с легкой улыбкой.
Все посмотрели на него.
— Если это означает исчезновение призрака Мортлаха… то не стоит ли нам провести ритуал экзорцизма?
— Нет, — тут же выпалил Колдмун.
