Пендергаст оставался невозмутимым, но агент Колдмун смотрел на Гладстон с подозрением.
— Резиновая уточка? — произнес он скептическим тоном.
Лэм разразился гоготом, но тут же смолк, поймав недовольный взгляд Гладстон.
— Так мы называем плавучие буйки с оборудованием. Они желтого цвета. Стоимость — сто долларов за буек, плюс топливо для корабля. Мы уже купили буйки — мы всегда держим запас под рукой, — и я бы хотела спустить их завтра. Уоллес определил места сброса, чтобы максимизировать собранную информацию. Уоллес, покажи, пожалуйста, агенту Пендергасту, о чем я говорю.
Лэм застучал по клавиатуре, и на экране появилась морская карта залива у побережья Штатов.
— Здесь отмечены все водовороты и течения, — сказал он, — в особенности в устьях рек и бухтах. Вот тут у нас нехватка данных высокого разрешения. Так что мы сбросим буйки в линию здесь, еще одну линию здесь и еще одну здесь. И здесь тоже. Да, и еще здесь. — Он улыбнулся, чрезвычайно довольный собой. — Пять мест сброса по пять буйков.
Гладстон посмотрела на агента по имени Колдмун, который разглядывал штриховые линии на экране:
— Какие-нибудь вопросы?
Колдмун отрицательно покачал головой:
— Я бы даже не знал, с чего начать.
— Уверена, что это заполнит наши пробелы в данных, — сказала Гладстон, стараясь придать своему голосу как можно больше убежденности. — Так или иначе, — поспешила продолжить она, — мы проведем сброс буйков завтра. Ни к чему откладывать.
— Я бы хотел присоединиться к вам, — сказал Пендергаст, — если это не слишком хлопотно.
Он застал Гладстон врасплох. Она не любила сухопутных крыс на корабле. Они вечно путались под ногами, задавали кучу глупых вопросов, а потом их повсюду рвало. Но отказать она не могла.
— Как пожелаете. Мы уходим рано, часов около пяти. День будет долгий. И прогнозируют волнение.
Ответ Пендергаста последовал после кратчайшей паузы:
— Это не проблема.
— Прекрасно. Только оденьтесь для плохой погоды. И возьмите «Дименгидринат» — это от морской болезни.
Телефон Пендергаста завибрировал. Специальный агент достал его из кармана, извинился и вышел из лаборатории. Гладстон слышала его тихий голос за дверью.
— Вы тоже с нами, агент Колдмун? — спросила она.
Колдмун попятился с выражением ужаса на лице:
— Нет, спасибо. Корабли, море — это не для меня. Я вырос в двух тысячах миль от океана.
Она испытала облегчение. Единственное, что было хуже человека, блюющего с правого борта, это еще один человек, блюющий с левого борта.
После разговора по телефону Пендергаст вернулся в лабораторию. К удивлению Колдмуна, он совершенно переменился: на его лице было написано нетерпение. Он поклонился океанографу, сказал, что увидит ее завтра в пять на пристани, и они ушли.
Пендергаст зашагал вперед так быстро, что Колдмун с трудом поспевал за ним.
— Патологоанатом смогла идентифицировать одну из жертв, — сказал Пендергаст. — Или как минимум свести вероятность к двум людям.
— Идентифицировать — имеется в виду по имени?
— Да. Обрубок, как было доказано, принадлежит одной из двух сестер: либо Рамоне Озорио Иксквийяк тридцати пяти лет, либо ее сестре Мартине тридцати трех лет. Обе родились в Сан-Мигеле — в том самом гватемальском городишке, откуда взялось кольцо на палец ноги.
— И как им, черт побери, удалось ее идентифицировать?
— По коммерческому генеалогическому сайту. Большая семья Иксквийяк имеет двух родственников в Штатах, ДНК которых есть в базе данных генетического тестирования. Используя ту же методику, что применяется для идентификации убийц в глухих делах, Кроссли смогла определить, что обрубок ноги принадлежит одной из двух сестер. Блестящая работа.
— А сестры — где они теперь? Исчезли?
Пендергаст не сбавлял быстрого шага по этой безжалостной жаре.
— Нам известно только, что они родились в Сан-Мигеле и что у нас есть одна из их ног. Ничего между этими фактами нам не известно. Вы сможете узнать гораздо больше, когда прибудете в Сан-Мигель.
— Постойте, — сказал Колдмун и остановился. — Когда
— Вы улетаете завтра утром.
— Нет, погодите. Я приехал сюда для того, чтобы расследовать дело вместе с вами. Но не для того, чтобы летать в Гватемалу. Ни за что… ни за что, черт побери!
— По вашему досье вы идеально подходите. Вы бегло говорите по-испански. Вы бывали в Гватемале прежде, и вы проехали всю Центральную Америку. Вы коренной американец.
— Да. Только я лакота, а не майя! Или для вас все индейцы на одно лицо?
— Должен признать, вы не похожи на майя.
— Не похож. И на Панчо Вилью[39] не похож. — Колдмун помолчал. — Постойте-ка. Так это и было вашим планом с самого начала?
— Уверяю вас, я…
— Ну, теперь понятно. Рано или поздно в этом расследовании кто-то должен был под прикрытием слетать в Центральную Америку, и, когда вы это поняли, вам в голову пришло мое имя. Как по волшебству.
— Агент Колдмун, вы заблуждаетесь на мой счет! Обрубки, которые мы расследуем, находятся здесь, а не в Гватемале. Но данные ДНК, кольцо на пальце ноги, а теперь и фактическое имя — слишком многое указывает на Гватемалу, мы не можем это игнорировать.
