К северу от Тёрнер-бич, на некотором расстоянии от воды стоял Мортлах-хаус. Его причудливые викторианские очертания выделялись на темном небе. В высоких окнах не было света, изнутри не доносились голоса. Дом стоял среди спящих дюн, и ничейная земля, заросшая солянкой и морским виноградом, отделяла его от поглощения прибрежными участками, которые начали разрастаться на север. Единственными звуками были мерный шелест прибоя и время от времени шум проезжающей по мосту Блайнд-пасс машины.
И тут с места наблюдения, скрытого в дюнах, поднялась чья-то фигура: это был бородатый человек с полотняной сумкой, двигавшийся с крайней осторожностью. Почти невидимый в мятом сером непромокаемом плаще, он медленно, опасливо приближался с севера, по тропинке, петляющей между дюнами.
Человек пересек участок дикой травы и, никем не замеченный, подошел к боковой стене Мортлах-хауса. Здесь он задержался на некоторое время, прислушиваясь и наблюдая, потом двинулся дальше.
На северной стороне дома, невидимый под кронами нескольких капустных пальм, лежал на земле трехфутовый кусок полиэтилена высокой плотности (выкрашенного в коричневый цвет, чтобы сливаться с почвой), примыкающий к дому и наклоненный под небольшим углом от него. Дойдя до этого места, человек остановился и прислушался. Он не услышал никаких звуков, кроме слабого потрескивания полицейского сканера, оставленного на веранде. Сканер лежал там без движения уже несколько дней, и неизвестно, был ли у сканера живой слушатель в течение этого времени. Бородатому человеку этот низкий белый шум шел на пользу. Путем долгого наблюдения он установил, что в доме все тихо. Один человек покинул его несколько дней назад с багажом, а бледный человек ушел утром. Девушка все еще находилась в доме, ее неясная фигура виднелась сквозь тюлевые занавеси в спальне наверху, где она читала книгу.
Человек опустился на колени, ухватил кусок полиэтилена и медленно сдвинул в сторону, обнажив отверстие в земле. Материал был водонепроницаемый и практически неразрушимый, и человеку было нетрудно сдвигать его в сторону. Он беззвучно соскользнул в черную нору, уходившую вниз, и оттуда подвинул полиэтилен точно на прежнее место у себя над головой.
Вся эта процедура завершилась без малейшего шума.
Оказавшись ниже уровня земли и защищенный от дождя, человек присел на корточки. Теперь никто не мог его увидеть — ни случайный прохожий, ни коп на вездеходе, ни обитатели дома. И все же его сердце тревожно билось. Тщательно спланированные успехи, многочисленные неудачи, перемежающиеся длительными периодами размышлений и опасливых расчетов, привели его к этому моменту торжества, смешанному с величайшими опасениями. На самом деле именно опасение и заставило его перенести этот последний момент на ранний вечер, а не действовать в привычные ему ночные часы: он просто не мог ждать дольше. К тому же мрак стоял такой же, как в полночь. И в любом случае он стал теперь невидимым.
Впереди грубо выложенный кирпичом склон уходил вниз, резко обрываясь у стены фундамента дома, примерно футах в шести от человека. Кирпичные стены были густо покрыты мхом и старой паутиной, а почва под ногами — фактически ступени, кое-как вырубленные, но так и не завершенные, — была смесью глины, песка и соленой воды, просачивающейся через импровизированное покрытие наверху. Это был грязный, дурно пахнущий туннель, в котором бородатый человек бывал много раз, — туннель, никем не замеченный. Первоначально планировалось сделать здесь лестницу к подвальному выходу, но дверь в фундаменте дома так и не сделали, и от этого проекта отказались несколько десятилетий назад.
Тихий накат прибоя здесь, внизу, скорее ощущался, чем был слышен. Человек постепенно успокоился, частота сердцебиения вернулась к норме. Он начал спускаться по незавершенной лестнице, пока не ощутил — ничего не увидев — запах фундамента дома в одном-двух дюймах от него. По другую сторону этой стены находился подвал.
Он сбросил сумку с плеча на влажную землю, открыл ее и извлек свой инструмент: маленькое долото, резиновую колотушку, ледоруб, большой нож для разделки мяса — длинный, страшный и очень острый. Были у него и другие инструменты: мощные клещи, обычно применяемые при ремонте машин, напоминающие своими кривыми «челюстями» клыки гремучей змеи. Многие из этих инструментов хорошо послужили ему в те часы, которые привели к этому моменту.
Другие будут ему полезны, когда он войдет внутрь.
Выложив инструменты на нижней ступеньке, он выпрямился. Снова повернулся к стене фундамента, провел пальцами по нижней кромке грязной поверхности и после недолгих поисков нащупал то, что искал: глинистую корку, скрывавшую его мучительные труды. Он начал ногтями отрывать куски от поверхности и ловил их другой рукой, позволяя беззвучно упасть к ногам.
