Она тут же отправилась следом за Пендергастом на Санибел, горя желанием помочь ему, но мрачные подробности дела разбудили в ней собственные ужасные воспоминания и вынудили отказаться от этой затеи. Она нашла другую тайну, чтобы занять время, и не интересовалась ходом расследования Пендергаста, в особенности старалась избегать мыслей о блондинке-океанографе, с которой он проводил столько времени. По той же причине не нравился ей и сканер, который, как и Колдмун, напоминал ей о деле, заставившем Пендергаста уехать с острова. И потому она нарочно не хотела его выключать.
Констанс поставила бокал, так и не пригубив. Это было мелочно. Ниже ее достоинства. На самом же деле время, проведенное ею в последние дни так близко к воде — даже ближе, чем в те дни, когда они с Пендергастом расследовали дело в Эксмуте, штат Массачусетс, — притупило ее яростную детскую неприязнь к шуму прибоя. Свое собственное маленькое расследование тайны Мортлах-хауса она довела до конца. Возможно, ей следовало бы находиться рядом с Пендергастом: помогать ему в раскрытии дела, предлагать идеи, проводить разыскания, что получалось у нее особенно хорошо… и прикрывать его тылы. Она проявила слабость, позволив своим чувствам затмить долг.
Ее мысли были прерваны сканером. Обычно ей не составляло труда игнорировать его. Но сейчас он проявлял необычную активность.
«…Обгоревшие останки „рейнджровера“ последней модели… Сорок первое шоссе вдоль заповедной заболоченной территории, примыкающей к Эстеро-Бей… неопознанное тело молодого мужчины на заднем сиденье с многочисленными пулевыми ранениями и обгоревшее… ни одного человека поблизости… свидетельства борьбы…»
Констанс мгновенно вскочила на ноги. «Рейнджровер»? Алоизий недавно купил именно такую машину. Помощнику океанографа Лэму было около двадцати четырех лет. Находился ли Пендергаст в этой машине? Она внимательно слушала, пока диспетчер продолжал говорить о том, что регистрационный номер расплавился в огне и в машине не найдено даже следов каких-либо документов.
«…Сообщение рыбака на аэролодке… слышал стрельбу из автоматического оружия, вертолеты… пламя вдали… возможно похищение… все патрули прошу сообщить, все патрули…»
Констанс достала свой телефон, нашла номер Пендергаста, но ее сразу же перевели в голосовую почту. Она попробовала еще раз — с тем же результатом.
Она подошла к сканеру, взяла его в руки и принялась разглядывать кнопки управления, жалея, что слушала вполуха, когда Колдмун показывал ей эту чертову штуковину. Как тут перейти на передачу? И можно ли? Констанс повернула циферблат, еще раз, но этим только изменила частоту и отключила бормотание голосов. В панике она прокрутила диск назад, снова послушала, но передавали все то же, и никакой информации о принадлежности машины или о личности жертвы. В приступе внезапной ярости Констанс швырнула рацию с веранды, и та ударилась о плитки дорожки.
Она знала, что Колдмун возвращается из Мексики. Местонахождение Пендергаста неизвестно. «Возможно похищение…»
Нужно что-то делать.
Констанс проверила карман: стилет уже лежал там. В настоящий момент ей больше ничего не требовалось, кроме такси.
Не успела она заказать машину, как зазвонил ее сотовый. Определитель номера ничего не показывал, — может быть, это Пендергаст? Сердце встрепенулось у нее в груди.
— Да? — ответила она.
— Кто это? — раздался голос.
— Я хотела задать тот же вопрос.
— Меня зовут Роджер Смитбек. Я репортер «Майами геральд». Я пытаюсь дозвониться до агента Пендергаста.
Роджер Смитбек… Констанс вспомнила, что Алоизий не раз упоминал о том, какую роль сыграл репортер в расследовании по Брокенхартсу.
— Откуда у вас этот телефон?
— Не спрашивайте. Я звоню на частный номер Пендергаста, который он мне дал. У меня для него информация.
У Пендергаста было несколько номеров. Но был один особенный, которым он пользовался, только когда они работали вместе: этот телефон при повторном звонке переводил вызов на телефон Констанс.
Она чуть было не отключилась — у нее не было времени на разговоры. Но возможно, этому репортеру что-то известно?
— Это Констанс Грин, — сказала она. — Какая у вас информация?
— Констанс Грин, — повторил Смитбек. — Да, конечно, вы… — Он резко оборвал себя. — Слушайте, вы плотно сотрудничаете с Пендергастом, верно? Он мне больше ничего о вас не говорил. Вы — часть его ближнего круга.
— Прошу вас, ближе к делу.
— Я был несколько дней типа в заключении, еще чуть-чуть, и моя задница… в общем, могли убить в любую минуту. Я должен поговорить с ним. Понимаете, банда, татуировка…
— Мистер Смитбек, если у вас есть информация, сообщите ее мне, без всяких иносказаний.
— Ладно. Хорошо. — Смитбек тяжело дышал, словно запыхался. — Я искал информацию для статьи про обрубки, вынесенные на берег. И получил сведения о татуировке на одном из обрубков. Татуировка свидетельствовала о принадлежности к какой-то банде. Я стал задавать вопросы. И спросил не у того человека, в результате меня похитили. Главарь местной банды. Бахвал. Боже, какой говнюк…
— Ближе к делу.
