Брун махнул рукой, показывая на выход. Эльза вздохнула и медленно задрала юбку. Брун выпрямился в кресле, ошарашенно впитывая неожиданную картину: черные чулки на кружевных резинках, белая гладкая кожа бедер, краешек трусиков.
— Это… весомый аргумент, — заметил он, — хотя под совместным проживанием я не имел в виду интим.
— Я тем более не имею его в виду, — ответила девушка и развернула правую ногу в сторону.
Брун текуче встал, подошел к ней, присел на корточки, рассматривая две алые отметины с синей каймой на внутренней стороне бедра. Втянул запах. Искусственная свежесть духов с цитрусовой ноткой почти забивала естественный аромат, но девчонка пахла человеком. Значит…
— Метка альфа-вампира, — ответила Эльза и одернула юбку, словно опустила занавес. Чулки и белая кожа исчезли.
— Но ты все еще человек, — заметил он, выпрямляясь.
— И собираюсь им оставаться как можно дольше.
— Когда он тебя отметил?
— Два месяца назад.
Брун смотрел на девушку сверху вниз, стоя на расстоянии в полшага. Она подняла на него глаза. Рыже-карие, теплые, совсем не такие, как у кровососов. Это временно. Она сорвется.
— То есть ты предлагаешь мне взять в качестве личного помощника и охранника меченую, которая только и будет думать о том, как бы запустить клыки мне в горло?
— Оборотни пахнут не так аппетитно как люди.
Брун скривился.
— Говорят, вы можете и крысами питаться, если прижмет.
— Не вы. Они. Я не буду пить кровь, и трансформация останется неполной, — голос Эльзы звучал твердо, но Брун не мог ей поверить, как бы ни хотелось.
— Если ты согласилась на метку, так чего теперь тянешь? — спросил он.
— Я не соглашалась, — сказала она и отвела блеснувшие глаза.
Брун замер. Кажется, он что-то такое слышал. Альфа инициировал девушку без ее согласия. В новостях это быстро замяли.
— Слушай, девочка, — он пытался говорить мягко, ему действительно было ее жаль, — ты уже сейчас испытываешь голод. Дальше будет хуже. Однажды ты сорвешься.
— И тогда ты меня убьешь, — ответила Эльза, твердо посмотрев на него.
Брун отступил на шаг.
— Ты ведь недолюбливаешь вампиров, как все оборотни, — затараторила она. — Скажешь — самооборона. Тебе поверят. Молодые вампиры без тормозов.
— Я не хочу никого убивать, — тут он слегка покривил душой, но ей не нужны все его темные секреты.
— Может, и не придется, — она шагнула и снова оказалась так близко, что он видел свое отражение в ее глазах. — Я подхожу тебе. Я сильная, очень. Почти такая же сильная, как настоящий вампир, — она судорожно порылась в алой сумочке, размером не больше его ладони, вынула ключи и согнула один пальцами. — Я могу вообще не спать. И я не возьму с тебя денег. Судя по всему, у тебя их негусто. Я могу даже сама тебе заплатить.
— В объявлении еще было про психическую устойчивость, — напомнил Брун.
— С этим сложнее, — Эльза впервые улыбнулась, зубы у нее были белые, мелкие, клыки едва выступали.
— Зачем тебе это? — он осторожно ткнул пальцем в ее щеку. Теплая. Эльза вздрогнула, отшатнулась.
— Я просто хочу прожить эту зиму человеком… Мне нужен кто-то рядом, с кем можно хотя бы поговорить, тот, кто не боится меня, — выдохнула она. Нижняя губа дернулась, и Эльза ее прикусила. Черт, да она чуть не плачет. — Пожалуйста.
Брун перекатился с пяток на носки и назад, взгляд остановился на пухлых вишневых губках. Она может быть подсылом. От кровососов, волков или, черт бы их побрал, охотников. Симпатичная ловушка для медведя-шатуна. А когда он уснет, она воткнет нож ему в сердце, а потом сдерет шкуру на трофей. Но если то, что она говорит, правда? Эльза Даримова, точно, так звали девчонку из новостей. Однажды она оказалась не в том месте и не в то время, а теперь никто ей не поможет, потому что никто в своем уме не станет переходить дорогу альфа-вампиру.
— Ты не подходишь, Эльза. Извини.
Он подождал, пока она выйдет за дверь — губы дрожали и глаза на мокром месте, но подбородок гордо задран — вернулся в кресло. Экран ноута погас, но Брун смотрел сквозь него. У него слишком много проблем, чтобы вешать на себя дохлых собак вроде меченой девчонки. Да, он не станет кровососом, даже если Эльза его всего изгрызет, и вряд ли умрет от потери крови — девчонка скорее лопнет, как обожравшийся комар. Но новые враги ему ни к чему.
За окном окончательно стемнело, но Брун не стал включать свет, жалея слезящиеся глаза. Фонари протянули ленту света вдоль улицы — неплохое место: в квартале оборотней, конечно, но во второй линии от человеческого круга. А башню вампиров почти не видно днем. Будто вслед его мыслям на тонком черном шпиле вдали зажглось бледное искусственное солнце. Девчонка, Эльза, обречена, и лучше бы ей смириться. Брун не мог не симпатизировать ее упертости. Он знал, каково это, когда судьба закладывает крутой вираж, и тебя сносит с трассы и несет по инерции в кювет, а ты забываешь дышать от липкого ужаса, но все еще пытаешься вырулить, в глубине души понимая, что это конец.
Брун, скривившись, отвернулся от башни кровососов и вышел из кабинета, прихватив с собой ноут.
