— Я отказалась идти, — продолжила Эльза. — Только настроение пропало. Меня как будто ледяной водой окатили, даже хмель прошел. Я захотела уйти, чужой взгляд засел между лопаток как заноза. Антон, мой парень, бывший, — добавила она с легким усилием, — провел меня домой. Мы поднялись ко мне, стараясь не шуметь, потом… ну, ты понимаешь. И когда Антон ушел — ведь отец поднял бы скандал, застань его в моей постели — появился вампир.
Она выпила вино до дна, протянула бокал, и Брун налил еще. Подумав, поставил бутылку рядом с ее креслом.
— Слушай, к чему тебе эта пытка? — спросил он. — Ты все равно обратишься. Тебе не надо кого-то кусать. Иди в любой пункт выдачи крови и покончи с этим. Порция крови стоит не больше сотки. Деньги у тебя наверняка есть. Тысячи идиоток мечтали бы оказаться на твоем месте. Ты получишь силу, бессмертие.
— Зачем мне бессмертие? Я даже не знаю, что мне делать завтра, — пожала плечами Эльза. — И я не идиотка.
Духовка запиликала таймером, отвлекая их от разговора. Брун вытащил пиццу, с наслаждением втянул запах сыра и копченых колбасок. Разрезав ее на куски, принес ужин в гостиную. Эльза выбрала самый узкий ломтик, сняла ноготками колбасу и положила ее назад на тарелку.
— Значит, ты переспала с кровососом, — буднично сказал Брун, откусывая полкуска пиццы за раз. Эльза возмущенно на него посмотрела, и он добавил: — Судя по месту, где он оставил метку.
— Нет, не переспала. Он появился из ниоткуда. Как будто стоял все время в темном углу, наблюдал…
— Скорее всего, — подтвердил Брун. — Они больные извращенцы, это всем известно.
— У него жуткие глаза — светлые-светлые, как тонкий лед, и сияют, словно вампирское солнце на черной башне. Я лежала в своей кровати, как куль с песком, и не могла пошевелиться, не могла сопротивляться. Знаешь, его взгляд, такой обволакивающий, липкий, как паутина, — она отпила прямо из бутылки. — Мое сердце чуть не разорвалось, когда он укусил… Боль ужасная. И его язык холодный и шершавый, какой-то твердый, словно кусок бетона прошелся по коже, — она опустила голову, волосы скрыли лицо каштановой завесой. — Он сказал, что теперь я сама к нему приду.
— Ты ведь понимаешь, что так и будет?
— Пусть хотя бы подождет подольше, — Эльза отбросила волосы, печально улыбнулась.
— Ты обращалась в полицию?
— А как же! Только у этого ублюдка оказалась свободная квота на инициацию.
— Но ведь ты не хотела…
— Он отделался штрафом. И выплатил компенсацию моим родителям, — Эльза поднялась с кресла. — Ладно. Я хочу привести себя в порядок. Где моя комната?
Брун тоже поднялся, взял ее за руку. При упоминании родителей губы ее задрожали, а ведь до этого держалась молодцом. Рука такая тонкая, даже страшно. Погладил большим пальцем хрупкое запястье — пульс бьется ровно и медленно. Похоже, она совсем не волнуется. А вот ему отчего-то боязно. Не понятно, как с такой обращаться.
— Моя спальня, — он кивнул на дубовую дверь в конце коридора. — Раз уж мы решили провести эту зиму вместе…
— С ума сошел? — она вырвала руку с неожиданной силой. — Я не собираюсь с тобой спать!
— Нет? — растерялся Брун.
— Конечно, нет! С чего ты так решил?
— Ты задрала юбку до трусов через три минуты после знакомства, — рассердился он. — Это наталкивает на определенные мысли.
— А ты бы поверил, если бы я сказала про метку?
Он попросил бы показать, это точно.
— А потом светила коленками, зазывно облизывала губы, трепетала ресницами, — перечислил Брун. — Ты подавала отчетливые знаки!
— Ничего я не подавала! Людям свойственно моргать, знаешь ли. Как тебе такое вообще могло прийти в голову? Посмотри на себя и на меня — это технически невозможно!
— Почему это? — удивился Брун.
— Да ты огромный, как…
— Как медведь?
— Как грузовик!
— У меня были женщины-человечки, никто не жаловался, — возразил Брун. — Наоборот…
— И ты, значит, взял меня в расчете на халявный секс?
— Слушай, когда ты станешь кровососом, то будешь чувствовать все по-другому. Если у тебя вообще останутся чувства. Так что сама подумай — зачем отказываться?
— А ты мой последний шанс потрахаться. Типа, такой акт милосердия с твоей стороны.
— Ой, больно надо! — рявкнул он в ответ и ткнул пальцем вправо. — Гостевая там, рядом с ванной. Разбуди меня ровно в девять. И сделай мне утром кофе, крепкий, три ложки сахара.
— Может, обсудим остальные мои обязанности? Чтобы не было сюрпризов.
— Разберемся по ходу дела, — он развернулся и пошел в душ. — Если тебе все же приспичит меня укусить — только не в шею.
— Я не стану…
— И выброси свои духи, — перебил он, не дослушав, — отвратительный запах.
Лежа в кровати, Брун слышал, как Эльза ходит по гостиной, в кухонной раковине потекла вода, потом включился телевизор. Ее аромат проник даже в его спальню и теперь щекотал ноздри невидимым перышком.
«Я так никогда не усну», — сердито подумал Брун и отрубился.
