Злая, злая планета полностью

Он взял приборы Юли и, отрезав кусочек мяса с её тарелки, наколол на вилку и протянул ей. Она прожевала и тогда император поднял бокал.

Юля медленно подняла свой и Император коснулся его с тонким звоном. Она поднесла бокал к губам и ощутила, как холодное вино приятно щиплет губы и язык. Император пил, не отрывая от неё взгляда слегка прищуренных, мерцающих глаз. На ярком свету вертикальные щелочки зрачков стали совсем узкими. Он поставил бокал, поднялся, отошёл к центральному окну и коснулся пальцами витражного квадрата. Юля следила за ним, не отрывая глаз. Вдруг император повернулся и, сияя, взглянул на неё.

– Скажи, Джулия, – медленно проговорил он. – Как ты полагаешь, люди меняются?

Он широко улыбнулся и не дождавшись, пока она ответит, ответил сам:

– Уверен, что по большому счету нет. Но, несомненно, бывают исключения, ввиду особенных жизненных обстоятельств. – Император встал вполоборота к Юле, устремив взгляд за окно, на зелёные поля, сады и рощи, и воздвигающиеся ввысь за голубоватой дымкой леса, сверкающие на солнце шпили городских башен. – А вот времена меняются… и наше время изменилось. Джулия, скажи, что будет дальше? Если я не отступлю от вас и не дам вам свободы?

– Будет война, – тихо, сдавленно ответила она. – Будет большая война.

Император пристально взглянул на неё.

– И ты полагаешь, что эту войну нам не выиграть?

– Полагаю, что да, – проговорила она уже совсем неслышно.

– Да, дорогая Джулия, в этом все и дело. И, позволь догадаться, ты за этим и пришла – объявить мне войну, не так ли?

– Зачем мне это делать? Я могла бы объявить её вам уже давно. Если бы хотела.

– И почему же ты не пришла ко мне раньше? – Император, все так же стоя вполоборота, посмотрел на неё, только уже без улыбки, очень внимательно.

– Лучше скажите, почему вы впустили меня в столицу. Неужели вы нас испугались? Неужели вы только сейчас поняли, кого вы держите за горло?

– О, Джулия! Милая Джулия! Ты ещё слишком молода. И ты бесконечно романтична. Ты много повидала, тебе пришлось много пережить, но все это лишь закалило твою веру в добро. Ты не способна принять суровую реальность. Ты не знаешь, какова жизнь в истинном своём свете. Ты даже и не догадываешься, как страшен может быть её лик. И на что она подчас бывает способна. И знаешь, что самое неудобное для тебя в этом положении? Джулия, ты будешь так же молода ещё не один десяток лет. Вы, люди, во всем так ничтожны по сравнению с нами. Кроме одного… чего именно – это вопрос философский. И он, признаться, пока не решён. Одно очевидно – присутствует некое неуловимое качество, делающее вас совершенно непредсказуемыми. Для тебя минус лишь в том, что опыт не сделает тебя мудрее – ты станешь дальновиднее и только. Но голос твоего сердца, свободолюбивой души ничто заглушить не сможет. Ты ещё долго будешь жить в мире собственных иллюзий. Гораздо дольше, чем проживут под этим небом все твои друзья… а я не могу потерять Оукогоном.

И снова последняя его фраза резанула Юлю. Она подняла на Императора взгляд.

– Вы его уже потеряли, – сказала она. Император молчал и она добавила, – но вы ещё можете все исправить. Мы объявим Млечный Путь зоной свободной торговли, если вы распорядитесь вывести войска из Галактики. Экономика Таррагоны будет спасена. Земля получит независимость на вечные времена и она будет столицей Млечного Пути. Вы спасёте мир во вселенной, Агата-Эрраон.

– А если я этого не сделаю?

В этот момент я увидел, что Юля делает мне условный знак, приоткрыл дверь залы и из коридора вошёл в помещение человек, ведущий под руку слепую Элиафе, несущую на руках маленького ребёнка. Я поменялся с ним, взяв Элиафе, а он остался у двери. Император все это время стоял, недвижимый у окна, сложив руки за спиной, бесстрастно наблюдая за происходящим. Я остановился в нескольких шагах от столика, удерживая Элиафе. Она тоже остановилась, спокойно покачивая ребёнка на руках. Ее страшные, пустые глазницы были очень хорошо видны в ярком свете солнца. Агата-Эрраон не шевелился, глядя на нее, он как будто даже не дышал. Юля медленно повернулась к Императору и с улыбкой взглянула на него. Тот словно очнулся, и вопросительно поднял тонкие белые брови, посмотрев на Юлю.

– Познакомьтесь, – сказала она. – Элиафе, карианка. Элиафе – император Агата.

Она чуть склонила голову и только. Ничто не изменилось в её лице.

– Что с вами? – спросил Император и голос его прозвучал глухо, словно чужой.

– О, – произнесла Юля. – Эли, расскажи, что с тобой.