– Я в курсе, – отмахнулся король, размышляя, стоит ли ему расправиться со своими штанами точно так же, как он поступил с рубахой. Или лучше до утра оставить всё как есть, с тем, чтобы потом поручить свои раны толковым врачам.
– Так прекратите это безобразие! – Старик вскочил и хлопнул ладошкой по столику. – Если вы в курсе!
– Послушайте, уважаемый, – Жак неосознанно направил лезвие кинжала на хозяина дома. Тот испуганно попятился. Заметив это, король смущенно спрятал оружие. – Ну так вот, уважаемый, – продолжил он уже тише. – Я на троне совсем недавно. Еще и недели не прошло. И я прекрасно осведомлен обо всех глупостях, которые клонируются на нашей планете из поколения в поколение, но до сих пор у меня не было никакой возможности их исправить.
– Теперь вы король! – Старик капризно поджал губы. – Мы можем надеяться, что вы прекратите наконец войну, дадите свободу людям и передадите власть парламенту?
– Мало стать королем, важно им остаться. Только тогда у меня появится шанс что-то изменить. Сегодня, например, я весь день занимаюсь спасением собственной шкуры. Дайте мне немного отдышаться и…
Вернулась хозяйка дома. Перед собой она катила тележку, уставленную склянками с лекарствами и мисками с водой. Жак устало закрыл глаза и доверился добрым рукам старой женщины. Ее прикосновения удивительным образом не причиняли боли, даже когда он промывала открытые раны и глубокие ожоги. В воздухе распространился запах спирта и обезболивающих аэрозолей. Жидкий бинт, шипя и пузырясь, впитался в плоть. Завтра он превратится в свежую розовую кожу. Боль уходила без следа. Словно ядовитая влага физических страданий впитывалась в песок забвения. Боясь заснуть, Жак разомкнул веки и благодарно посмотрел на старушку.
– Чем я могу отблагодарить тебя, милая женщина? – растроганно спросил он.
– Это не в ваших силах, король. Господь и его сестра Милана воздадут и мне, и вам по делам нашим.
– Тогда я пойду, – Жак попытался подняться, но старушка удержала его.
– Оставайтесь до утра. Сейчас комендантский час. Патрули стреляют во всё, что движется. Они не станут разбираться, король вы или мертвяк.
– Верно. Я сам отдал этот приказ, – Жак опустил голову на заботливо приготовленную подушку. Тело охватила приятная истома. После короткого курса лечения организм восстанавливался бешеными темпами. Сейчас он нуждался только в нескольких часах покоя. Утром он сможет вновь приступить к нелегким монаршим обязанностям. Лишь бы Дифор не подвел и сохранил Элеонору.
Свет погас, и хозяева на цыпочках покинули комнату. Уже сквозь сон король услышал яростный шепот старика.
– Ты слышала, что он сказал, – брызжа слюной, бормотал хозяин, – они стреляли по его приказу!
Рука Жака потянулась к пустой кобуре.
– Нашего мальчика уже ничто не вернет, – возразила старушка. – Не бери грех на душу. Борго ему судья. Ему решать, сколько осталось жить королю Дкежраку Тинору Четвертому. Негоже смертным вершить судьбы человеческие.
После этих слов Жак понял, что ему ничего не грозит, и отключился. Он с наслаждением провалился в непроглядную бесконечную черноту, где нет прошлого и будущего, нет добра и зла. Нет времени. Самое прекрасное состояние сознания. Состояние полного немыслия. Но как бы долго ни длилась сказка, сон всегда заканчивается. Жака разбудил бодрящий запах горячей яичницы и домашнего хлеба. Король открыл глаза. В комнате с тех пор, как он заснул, ничего не изменилось. Всё тот же торшер излучал спокойный желтый свет. Тот же божок всё так же пялился на дверь. Та же старушка хлопотала в углу, стирая пыль с книжной полки. Завтрак для короля был сервирован на столике рядом с диваном. Жак спустил ноги на мягкий ковер и только сейчас сообразил, что провел ночь, не разуваясь. Такое с ним случилось впервые. Всё-таки крепко ему досталось от вчерашних диверсантов.
Жак вежливо поздоровался с хозяйкой и деловито пододвинул к себе столик. Раны невыносимо зудели, и это очень радовало: значит, всё благополучно заживает. Жареные яйца таяли во рту, а такого отменного хлеба Жак не пробовал никогда. Надо будет прислать сюда своего придворного повара. Пускай старый халтурщик поучится настоящему мастерству.
– А почему вы живете одни? – спросил Жак с набитым ртом. – У таких замечательных людей, как вы, должно быть много потомков.
– Их и было много, – вздохнула старушка. – Старшего сына забила кольями дворня барона Санчеса. Барон хотел взять в наложницы его невесту, а сынок пытался ему помешать. Королевский суд оправдал людей Санчеса. Второй служил лейтенантом в четвертом пластунском полку. Этот полк в полном составе полег в бою за рудник у Пылающего ручья.
Яичница застряла в горле Жака. Даже добрый глоток молока не смог протолкнуть ее в желудок. Старушка смахнула слезу:
– Когда началась эпидемия, мы продали свое последнее поместье и купили дочке билет до Плобоя. До сих пор от нее не пришло ни одной весточки, но я надеюсь, что у нее всё будет в порядке. А вчера мы потеряли нашего единственного внука.
– Пожалуй, я пойду, – Жак, не доев, поднялся из-за стола.