– Кто ты? – прорычал Жак, швыряя «эстрих» на пол. Тот самый пол, где он так изящно танцевал на балах и весело охмурял молодых неопытных аристократок.
– Твой народ, – с издевкой заявил узурпатор.
– Мой народ дерется в окопах и на орбитальных крепостях за лучшее будущее для Эстеи, – возразил Жак и осмотрел стройные ряды гвардейцев. Интуиция подсказала ему, что он сморозил порядочную глупость.
– Твой народ уже прекратил все войны и с сегодняшнего прекрасного утра живет мирной жизнью. Еще ночью, пока ты зализывал раны и отсиживался в канализационных трубах, я подписал выгодный мир с Империей.
– Дарлоков ты тоже победил? – саркастически поинтересовался бывший король.
Человек на троне расхохотался.
– Я сам один из них! – торжественно провозгласил узурпатор. – Меня зовут Муратон!
– Грязный мутант!
– Паскудный клон! – парировал оскорбление человек на троне. – Твои генетические копии выпили кровь у жителей Эстеи. Ты сам видишь, с какой радостью они бросили на произвол судьбы своего сюзерена.
Жак стиснул зубы. Ему нечего было ответить. Действительно, никто даже не сделал попытки вступиться за короля. Муратон прав. Тиноры всем давно надоели, и очень жаль, что именно Жак оказался крайним в длинной череде королей Эстеи. Он даже не успел толком утвердиться на троне и теперь один будет расплачиваться за чужие ошибки.
Чья-то мягкая ладонь опустилась на плечо короля. Он обернулся и увидел ухмыляющуюся рожу маркиза Жнотлау. С лягушачьей улыбкой от уха до уха тот звонко потряс перед носом короля браслетами наручников. Жак покорно протянул руки. Стальные кольца хищно клацнули, сдавливая запястья.
– Увести! – торжествующе взвизгнул Муратон. – Мы казним последнего из Тиноров в ближайший выходной. Жнотлау, поручаю вам организовать продажу билетов на сидячие места. Это будет великолепное зрелище!
Гвардейцы обступили бывшего короля. Синхронно громыхнув подошвами, строй двинулся к выходу, демонстрируя парадную дворцовую выправку. Жак, понурившись, брел, погруженный в собственные мысли. Пророк Артеклий в своем труде «О природе несчастий» учил, что любая беда не приходит извне. Она является неизбежным следствием собственных ошибок человека, его неправильного поведения. Жак пытался понять, где он мог ошибиться? Окруженный со всех сторон лязгающими доспехами, он уже не видел, как из-за трона появился маленький синий гуманоид и, склонившись к уху нового правителя, что-то быстро забормотал, каждую секунду косясь большим глазом в сторону удаляющегося конвоя.
– Чего тебе, Ормаст? – недовольно прогудел Муратон. Он ждал, что с него сейчас потребуют обещанную оплату, и не ошибся.
– Я обеспечил ваш ошеломляющий успех, – вкрадчиво прошептал гридер. – Я дал вам даже больше, чем собирался дать.
– Да, – кивнул узурпатор. – Твои скафандры с подогревом пришлись весьма кстати. Хочешь, я подарю тебе гравитронную шахту? Имперцы оставили мне десяток рудников в качестве комиссионных. Тебе хватит на всю жизнь.
– Нет. Я прошу вас просто соблюсти наш договор, – Ормаст упрямо сморщил узенькие носовые щелки. – Мне нужна королева. Живая королева. В самом крайнем случае, свежеумерщвленная.
– Ты получишь ее, – благодушно кивнул Муратон. – Как только жена тирана будет поймана, ее немедленно передадут в твое полное распоряжение. Можешь не сомневаться. А насчет рудника – подумай. Пользуйся случаем, пока я добрый.
– Благодарю, ваше величество, – гридер склонился в почтительном поклоне. – Благоденствие расы для гридера превыше личных выгод.
– Вашему королю можно позавидовать. Кстати, называй меня не величество, а превосходительство, друг Ормаст. Мы отменяем монархию.
Молочный свет туманного утра неспешно расползался по многослойным бронестеклам иллюминаторов. Слабые лучи солнца исподволь преодолели безнадежную безысходность ночного мрака и загнали жалкие обрывки темноты в самые укромные утлы кабины. Если бы кто-нибудь из обитателей посадочного модуля потрудился сейчас встать из кресла и выглянул наружу, то он увидел бы очнувшийся ото сна лес, трепещущие в рассветной прохладе листья и белеющие свежими разломами стволы деревьев, варварски изувеченные при «слепой» посадке. Лесные титаны истекали соком и тихо угасали от страшных ран. Они неслышно прощались с жизнью и проклинали злой рок, обрекший их родиться именно на этом месте.
Никто из людей не торопился покинуть безопасные объятия противоперегрузочных кресел. Дифор хладнокровно дремал, откинувшись на жесткую спинку. Элеонора тупо смотрела в одну точку на приборной доске. Она пребывала в том тяжелом состоянии, когда чувствуешь необходимость что-то предпринять, но совершенно не представляешь, как нужно действовать.