Хлопотавшая там Иволга была на удивление мрачной.
-- И давно Крестэль подружкой обзавелся? -- спросил Серп, снимая плащ и усаживаясь за стол.
-- Он пишет ее уже несколько недель, -- ответила Иви, ставя перед чародеем тарелку.
-- Пишет? -- хмыкнул тот. -- Как мило ты стала изъясняться. Я такие забавы по-другому называю.
-- Кайт на самом деле рисует эту Серпенту. Он мне говорил, даже показывал, что получилось.
-- И как? Хороший он художник?
-- Хороший. Но иногда у него получается красивее, чем на самом деле.
-- Большие сиськи этой чернокосой пририсовал? -- хмыкнул Серп, наливая себе пива из кувшина, который девушка достала из холодного ларя. -- Надо бы взглянуть.
-- Ничего он ей не пририсовывал! -- Иви на удивление неаккуратно шлепнула на тарелку тушеного мяса с овощами. -- Она и так красавица!
-- Птаха, не заставляй думать, что мне стоит присматривать за тобой и Крестэлем, -- Серп глянул на девушку с прищуром.
-- Как тебе такое в голову могло прийти! -- Иволга раскраснелась и стала еще более сердитой. -- Просто эта Серпента Кайту совсем не подходит. Да и он ей, по-моему, не нужен. Она... -- осеклась. -- И целуется она противно.
-- Она тебя, что ли, целовала? -- Серп с трудом сдерживал смех. Служаночка, оказывается, умеет уморительно злиться. И становится при этом очень-очень миленькой.
-- Не думала, что тебе в голову приходят такие непристойности, -- Иви села напротив и серьезно взглянула на чародея.
Он все-таки рассмеялся -- сколько нового можно в одночасье узнать друг о друге после нескольких месяцев самого тесного совместного проживания -- но тут же одернул себя. Неужели Юнкус прав, и те прикосновения под полным ликом Госпожи не прошли даром?
-- Я случайно видела, как она целовала Кайта, -- призналась Иволга.
-- Да многих ли ты прежде видела целующимися?
-- Многих. И не только целующимися, -- холодно заявила служаночка, и Серп вспомнил, где она провела большую часть своей жизни.
-- Ну, рассказывай, -- чародей был слегка заинтригован.
-- Она его облизывала, -- нехотя сказала девушка. -- Может, ему и было приятно, но со стороны выглядело очень противно.
-- Облизывала? -- удивленно переспросил Серп.
-- Да. То и дело отрывалась от губ и проводила языком по щекам, шее. Один раз даже лоб лизнула. По-моему, это мерзко.
Чародей молчал, погруженный в свои мысли. Хорошо, что тогда, в первый раз, он не слизнул капельки силы с лица птахи. И позже он почему-то этого ни разу не делал, наверное, потому что мощи всегда было с избытком. Ощущение, когда язык покалывает, пощипывает, холодит, очень приятно. Но эта Серпента, проще говоря, Змейка -- не чародейка, чтобы наслаждаться вкусом силы. Он видит ее как простую смертную, лишенную дара. Хотя есть у девицы в сознании запертая дверка, которую он почуял еще в первую встречу, в том кабаке. Но храниться там может что угодно, вплоть до какого-нибудь гаденького и глупого полудетского секрета, которого она до сих пор чересчур стыдится.
Да, собственную, лишь твою чародейскую сущность нетрудно скрыть, как нетрудно утаить под капюшоном черты лица. Но пытаться полностью спрятать -- все рано что выдавать живого человека за восковую куклу. Серпу, во всяком случае, ни разу не приходилось слышать об успехе подобного предприятия, и сам он не сумел бы. Что до облизывания, наверное, девица просто имеет своеобразные привычки. Интересно, что еще она в постели вытворяет? Вот бы разговорить Крестэля...
-- Неужели мужчинам это нравится? -- возмущенный голосок вырвал из раздумий, все дальше уносившихся в океан чувственности.
-- Нет, облизывать меня не надо. Лицо, во всяком случае, -- ухмыльнулся Серп. -- А вот ты всегда так золотишься, что я бы...
-- Золочусь? -- любопытство заставило пропустить очередную непристойность мимо ушей.
-- Я вижу силу, которую ты мне даешь. Она выглядит как текучее золотистое сияние. И когда тебе хорошо, наслаждение выступает у тебя на лице крошечными капельками. -- Серп поспешно прикусил язык, потому что у него едва не сорвалось "будто роса на лепестке цветка."
-- Это, наверное, красиво, -- пробормотала Иви, потупившись. На щеках вспыхнул румянец. -- Если хочешь, то можешь...
-- Тебе же будет неприятно.
-- Ты никогда так не делал. А вдруг ничего противного в этом нет?
-- Вот и проверим, -- улыбнулся Серп.
Злоупотреблять разрешением Иволги он не стал, попробовал чуть-чуть, собрав золотую росу не столько языком, сколько губами. И только сейчас вспомнил, что девицы, вернее, сила, которую они дают, отличается по вкусу. Иные были приторно-сладкими, другие, наоборот, обжигали, как имбирь, да и пахла каждая по-своему.
С птахой ему показалось, что рот наполнился прохладной сочной мякотью раннего яблока, желтого, словно масло, у которого на солнце просвечивает сердцевина с темными семечками. Что до запаха, рядом со служаночкой чародею всегда мерещился цветущий летний луг. Ощущения были необычайно приятны, но где-то в глубине зудела мысль: а какова на вкус Змейка?
