-- Ей к ошейникам не привыкать, -- пробурчал Серп. -- И Крестэль мне не друг. Земляк.
-- Тем более похвально, что пирольцы друг за друга горой.
Благодушие Вермея оказалось не так-то легко поколебать, и Серп был рад, когда палач ушел, напоследок довольно подробно поведав о свадьбе Лилеи и Бурьяна, на которую оказался зван вместе с женой.
-- И тебя бы пригласили, коли здоров был, -- заверил помощника на прощание.
Чародей вспомнил слова Вермея, когда пришел в замок после болезни и обнаружил, что стражники перестали плевать ему вслед. Изменившееся отношение заставляло чувствовать себя неуверенно, но это быстро прошло после разговора с Юнкусом.
Верховный пожелал видеть Серпа ближе к вечеру, держался прохладно, но, как ни странно, доброжелательно.
-- Я решил не налагать на тебя серьезное взыскание.
-- Благодарствую, -- Серп заставил себя почтительно поклониться.
-- Сокровищницу и стену, пока ты выздоравливал, успели восстановить. Нарочно решил не прибегать к помощи целителей?
-- Нет. Я полагал, что ты распорядился не оказывать мне помощи, -- такая мысль посещала Серпа, и теперь он изо все сил стремился убедить себя, что полностью ее принял.
-- Хм, видно, в голове у тебя еще не прояснилось окончательно, -- недовольно заметил Юнкус, так и не сумев понять, лжет помощник палача или нет. -- Ты должен будешь напитать силой запас очей полнолуния, как только камни доставят в Мелгу. Восполнить то, что уничтожил. Сумеешь?
-- Сумею. Если Госпожа Луна снизойдет до моей просьбы после того, как я осквернил ее сияние кровью, пролитой без предупреждения.
-- Ты до сих пор не испросил прощения?
-- Конечно, испросил, и у Госпожи, и у Светлого Солнца. Пожертвования сделать не успел, потому что в храмах еще не был.
-- Я уверен, ты справишься с заданием. Ночная Госпожа снисходительна к тем, кто ищет ее благословения.
-- Ищет благословения? -- непонимающе переспросил Серп. -- В чем?
-- В заключении брачного союза.
Помощник палача в полном недоумении уставился на верховного чародея. Юнкусу немало удовольствия доставило наблюдение за лицом заносчивого одаренного, выражение которого постепенно менялось от неведения к прозрению.
-- Я на нее опирался... -- пробормотал Серп. -- Она подошла, когда ты надо мной куражился. Подошла и постаралась поддержать. А я уже мало что соображал. И Госпожа сияла над нами во всей своей славе...
-- Не куражился, а отчитывал. Кто-то должен довершить твое образование, раз наставник не со всем справился. А на свой подзаборный источник ты не столько опирался, сколько обнимал. Как только будете готовы, приходите. Я лично совершу над вами обряд в храме Светлого Солнца.
-- Подзаборный? -- повергнутое в панику сознание Серпа выхватило только самое явное оскорбление из всей тирады Юнкуса.
-- Да, именно. Не станешь же ты утверждать, что твоя девица родилась в достойной семье, образована и хорошо воспитана?
-- Я знаю, что отвечать вопросом на вопрос невежливо, но никак не могу удержаться, о верховный, -- Серп сумел-таки отогнать мысли об оплошности, которую невольно совершил в ночь полнолуния, и говорил очень спокойно. -- Скажи, от меня несет рыбой?
-- Глупый вопрос! -- поморщился Юнкус. -- Нет, не несет. Это странно, ибо доходы твои невелики, а рыба в Мелге дешева.
-- Значит, пройдет не так уж много времени, и мой источник трудно будет отличить от твоей невесты. Кстати, сей благородной девице не идет презрительное выражение лица. У нее губы слишком тонкие.
-- Убирайся, -- холодно бросил Юнкус, повернулся и скрылся за дверью, что вела во внутренние покои.
***
Выйдя из замка, Серп направился прямиком в храм Госпожи Луны, небольшое круглое строение с высоким куполом, которое стояло на обрывистом берегу Восточного зубца. Храм был построен в отдалении от жилых домов, дабы их тени лунными ночами не падали на святилище.
Родная Пирола скрывалась в туманной мгле, что перед заходом солнца незаметно вползла в пролив с моря. Вольный город не зря получил свое название -- Мелга -- мглистая. Осенью, зимой и ранней весной туманы не были здесь редкостью. Даже летом по утрам и вечерам морские дали часто подергивались сизоватой дымкой.
Храм пустовал, только у входа, на стуле с высокой спинкой клевал носом старенький служитель. Заслышав звон монет, упавших во вместительную кованую кружку, он стряхнул дрему и поднял голову, но покидать насиженное место не торопился. Закутанный в плащ посетитель уверенно направился туда, где в куполе зияло круглое отверстие.
В эту часть храма беспрепятственно проникали лучи ночного светила, и предназначалась она для чародеев, пожелавших пообщаться со своей Госпожой. Одаренным не требовались для этого посредники, и храмы они посещали не так уж часто, разве что прощения попросить, коли провинились в чем, да оставить искупительное пожертвование.
