– Всё готово! – отрапортовал Твердохлеб, снимая засаленную фуражку, похожую на масленичный блин, пригоревший на сковородке. – Смело можно принимать работу.
Бородатый представитель, шутя, согласился:
– Принять? Оно бы хорошо с устатку. Грамм по двести, да? Начальник цеха пот со лба смахнул фуражкой.
– Давно уже так не пахали, ей-богу. Аж яйца в курятнике звоном звенят.
Представитель заказчика улыбнулся; хорошо было сказано, хотя и фривольно.
– По срокам уложились, – сурово похвалил. – Посмотрим качество. Не напортачили?
Какое-то время черномазый старик ходил вокруг да около новёхонького поезда – как тот цыган на ярмарке возле кобылы. Даже зачем-то колёса попинывал, будто резиновые. Основные гайки пробовал ключом крутить, проверяя, крепко ли закручено. В паровозную топку заглядывал, в реактивное сопло.
Следом шёл Бугро Бугрович – в затылок дышал.
– Всё согласно чертежам, – говорил он, комкая фуражку в здоровенных лапах. – Всё согласно макету.
– Вижу, вижу. Молодцы.
– Ну, а как же, дело-то серьёзное. Столько королей, князей чертова уйма. Тут все шишки – прямо как на дереве. Почти всё правительство…
Представитель заказчика остановился и как-то пронзительно посмотрел на чумазого пролетария.
– А ну-ка, отойдём, покурим.
– Я табаком с недавних пор не балуюсь. – Твердохлеб фуражку нахлобучил. – Дорого нынче.
Отошли подальше от посторонних глаз и ушей. Помолчали, глядя друг на друга.
– А вы откуда знаете насчёт всего правительства? – настороженно спросил представитель.
Бугро Бугрович пожал широкими бугристыми плечами.
– Так там же на дверях таблички.
– Ну и что?
– Так тут же и дитю понятно. – Твердохлеб, волнуясь, фуражку снял. – Из табличек из этих получается перечень всех этих членов, я извиняюсь… членов нового правительства.
Не сдержавшись, старик хохотнул, сверкая странным зубом.
– Глаз у тебя вострый! – похвалил. – И ум далеко не тупой.
– Да ну… – Отмахнувшись, Бугрович покачал седою головой. – Был бы ум, так я бы не горбатился на этом заводе.
Несколько секунд опять напряжённо глядя друг на друга, они молчали. Затем представитель тихонько спросил:
– Ну, и что вы думаете? По поводу того, что кто-то решил прокатить всё наше правительство.
Твердохлеб опять надел фуражку, на глаза надвинул.
– Ну, я же не знаю, куда вы собрались.
– Да я и сам, честно сказать, не знаю толком. Все планы у заказчика.
– Ну, вот видите. Вашему заказчику видней. А нам-то что? Знай, работай да не трусь, как говорится. – Бугро Бугрович кашлянул в большой кулак, испачканный мазутом. – Ну, а ежели честно…
– Да, да, только честно, – подхватил представитель. – Что вы думаете на этот счёт?
Начальник цеха ещё глубже насадил фуражку на глаза. Поиграл желваками. Вздохнул.
– Сдаётся мне, что это – паровоз для сволочей. Но дело-то, конечно, не моё.
– Для одних сволочей? – осторожно спросил представитель. – Вы так считаете?
– Не только я считаю. – Твердохлеб глазами показал в сторону цеха. – Вы у народа спросите.
Представитель сурово посмотрел на него, будто осуждая за такие речи, но тут же в глазах представителя заплясали какие-то восторженные бесенята.
– Ну, вот! – Он ухмыльнулся. – Что и требовалось досказать. Теперь можно смело подписывать акт о приёмке.
– Погодите, – спохватился Твердохлеб, – я, может, лишку сболтнул? Вы извиняйте. Нам-то что? Нам бы лишь бы заказ.
– Всё нормально, всё путём. – Представитель подмигнул. – Это хорошо, что я услышал мнение народа. Для заказчика это очень, очень важно. Пойдёмте подписывать.
Пришли в кабинет заместителя. Там было неуютно, пасмурно.
Какие-то железки валялись на полу.
– Значит, говорите, директор заболел? – спросил представитель. – Век живи, век лечись. А где, кстати, директор ваш болеет? На дому? Или в районной больничке? Или в город увезли? Я хочу навестить, апельсины, знаете ли, соку передать. Святое это дело – больного навестить.
– Простите… – Замчик не скрывал удивления. – Разве я сказал вам, что болеет? Нет, ну что вы! Он в командировке.
– Ах, вот как? А начальник цеха говорит…
– Да он не в курсе, – смущённо пробормотал заместитель, опуская глаза.
Темнокожий представитель помолчал, глядя на мухами засиженную карту, висящую в кабинете.
– Так и вы, должно быть, не у курсе, – сказал он, нарочито нажимая на это дурацкое «у курсе». – Или вы у курсе, что директор в настоящее время пузо греет на Багамах? Если, конечно, в Турцию не перелетел.
Замчик тут же сбросил маску приличия и даже матюгнулся.
– Загорает! В рот компот! Как деньги получил, так сразу хвост трубой.
– Я знаю, – спокойно сказал представитель и повернулся к начальнику цеха. – Ну, что, сынок? Давай, зови народ. Сейчас мы обойдёмся без ведьмы…
Твердохлеб и Замчик переглянулись.
– Без какой такой ведьмы? – спросили почти одновременно.
– Без ведомости, я хотел сказать.
– А-а-а! – снова почти одновременно протянули заводские начальники. – Это можно.
И тут представитель заказчика стал вынимать из кармана пачку за пачкой, и столько он вытащил этих новеньких пачек, пахнущих типографской краской, – «муму непостижимо», где они поместиться могли в таком количестве?
