– А это кто? Ну, этого тоже можно командировать. Не велика потеря.
– А этот? А вот этот? Или вот этот…
Зажмурив стеклянный глаз – чтоб не мешал читать – Нишыстазила несколько минут перебирал стопку пригласительных билетов, раскладывая их в виде пасьянса. Его распоряжения были короткими и отличались категоричностью. А напоследок он сказал:
– Посчитай, сколько в поезде мест, а потом дай списки нашего правительства, наших олигархов, нашей оппозиции и всяких прочих мелких подлецов, которые нуждаются в хорошем отдыхе, в оздоровительной поездке к чёрту на куличка, или куда они собираются?..
– Завтра же узнаю и доложу! – заверил Анатас.
Хозяин прошёлся по кабинету, за окнами которого видна была Церковь Сатаны – позолоченный рогатый козёл двоеперстие поднял к небесам; слегка наклонённые пятиконечные звёзды сияли в чёрных кругах, точно в траурных нимбах.
– Ну, всё, иди, – сказал хозяин, поворачиваясь. – Хотя постой.
Я кое-что забыл. К этой поездке нужно подготовить двойника.
– Вашего?
– Ну, не твоего же. – Нишыстазила снова стал «спиной разговаривать». – Двойник должен быть самым лучшим. Его могут рассматривать в упор. Ну, теперь, кажется, всё. Свободен.
Воррагам занервничал, стоя на пороге.
– А как же я, простите? У меня ведь тоже приглашение.
– Ну, с тобой, я думаю, проблем не будет. Ты ведь у нас один из немногих, кто способен летать. Так что соскочишь с подножки и спокойно вернёшься назад.
Двойник хозяина – блистательный двойник – в окружении телохранителей на перроне появился в ту минуту, когда уже взволнованный, бледный Златоуст потерял надежду на него, на самого главного, самого ценного пассажира.
Артистично подражая походке «хозяина жизни», жестам его, мимике и голосу, двойник уверенно вошёл в вагон – в тот персональный, который был отделан шикарнее других. И никто не почуял подвоха. Разве что два или три человека – из ближайшего окружения – на несколько секунд почувствовали что-то неладное; у настоящего хозяина левый глаз моргает реже правого или совсем почему-то забывает моргать. Однако Воррагам, крутящийся поодаль, поспешил исправить эту оплошность.
Войдя в персональный вагон, Воррагам на несколько мгновений растерялся, увидев двойника, надменно сидящего в классической позе хозяина: руки и ноги в закрытой позиции – переплетены между собой; рот немного съехал в сторону и вниз – результат болезни на нервной почве. Всё в этом двойнике было настолько безукоризненно – в смысле полного сходства – даже привычная дрожь просом прокатилась под рубахой Воррагама, как это бывало в те минуты, когда он, приближаясь к хозяину, попадал в его энергетическое поле, способное ударить чёрным грозовым разрядом гнева, ослепить внезапной вспышкой молнии, сверкающей во глубине единственно живого глаза.
И даже голос был у двойника – звуковая копия хозяина.
– Дружок, – фамильярно сказал он Воррагаму, – чего они медлят? Пора!
Изумлённый Воррагам поближе подошёл и, не ощутив могучей энергетики «хозяина жизни», понемногу расслабился – опустился рядом с двойником и посмотрел по сторонам, выискивая камеры слежения или другую какую подобную пакость.
– Слушай сюда! – Воррагам заговорил на том наречии, на каком он обычно говорил только с хозяином, если дело касалось чего-то секретного. – Ты меня понимаешь? Ну, вот. Дело в том, что у хозяина левый глаз стеклянный – моргает реже правого.
Растерявшийся двойник, выходя из образа, тихо спросил на том же загадочном жаргоне:
– Ну, так что мне теперь? Подмигивать всё время?
Скрипнула пружина в тишине – Воррагам поднялся и подошёл к окну, поплотней задёрнул золотым узором расшитые занавески, сквозь тоненький зазор пропускающие две-три косых соломинки солнечного света. Потом опять нагнулся – навис над двойником.
– А может быть, мне выклевать твой лишний глаз? – зловеще процедил он. – Стеклянный вставим – будет натурально.
– Ну, что вы, что вы, Анатас! – Двойник перепугался и подскочил с дивана. – Что за шутки? Я постою у зеркала, потренируюсь. Делов-то.
Подойдя к зеркальной глади, обрамлённой золотистым вензелем, Воррагам поправил свой вороной костюм, причесал хохолок и сделал вид, что пальцем сбил с пылинку.
– Потренируйся, милый, сделай одолжение, – с холодной улыбкой сказал Анатас, собираясь покинуть вагон. – А то придётся хирургические меры принимать.
– Не придётся! – Двойник неожиданно осмелел. – Мне приказано не высовываться, а ты… – Двойник распетушился и прикрикнул: – Хам! Или ты хочешь, чтобы я нажал вот эту кнопку и пришла моя охрана? Забыл, кто здесь пассажир Номер Один? Тебе напомнить? Лорд Свинопотамов! Пошёл отсюда! А то будут хирургические меры!
