Обескураженный, рассекреченный Златоуст пошёл куда-то, словно камнем стукнутый по темечку – голова гудела. Он ровным счётом ничего не понимал, кроме того, что влюбился в эту девушку, которая, конечно, была не Златоустка, но была божественно прекрасна. «Златоустка? Надо же! Откуда она знает всю подноготную моей любви, моих пристрастий и привязанностей?» – удивлённо думал рассекреченный Златоуст, забывая, что он писал романы, в которых излагал факты своей биографии, хотя и прикрытые именами героев. Но разбираться в этом было некогда – наступала темнота. Нужно срочно разводить костёр, а сделать это сложно после недавнего тропического ливня.
В поисках чего-нибудь горючего, Златоуст наткнулся на прицепной вагон, под потолок набитый книгами. И тут ему стало тошнёхонько, когда обнаружил на пачках фирменные знаки синевато-багрового цвета…
– Бесцеля? Вот это встреча! – пробормотал он, распотрошив три-четыре пачки. – Откуда? Кто этот вагон прицепил? Догоняет меня моё прошлое, никуда не сбежать, не укрыться.
Настороженно поглядывая по сторонам, словно опасаясь обнаружить ещё что-нибудь из весёлого прошлого, он развёл огонь возле вагона – книгу за книгой стал раздирать, швырять в костёр.
Профессор Психофилософский сзади подошёл. Разнокалиберные глаза его округлились.
– Вы что творите? – Он даже взвизгнул от возмущения. – Как во времена великой инквизиции!
– Так надо, – сквозь зубы процедил инквизитор. – Идите и займитесь чем-нибудь.
– Да вы… – Профессор хотел продолжать возмущаться, но увидел сурово-печальные глаза инквизитора и тихонько сказал: – Вы объясните, что происходит?
– Я сжигаю то, что может увеличить присутствие железожлобина в крови.
Это профессору было понятно.
– Хорошее дело. Бог помощь. А я пойду, ребятам помогу.
Книги, толстые как кирпичи, сначала неохотно поддавались пламени, но затем затрещали сухими дровами, всё жарче и всё ярче, словно дразня темноту длинными и злыми языками. И вдруг эти «сухие дрова» постреливать начали будто бы сучьями – искры закружились над костром, угольки друг за другом полетели красными жуками. И порохом запахло, очень явственно запахло…
«Стоп! – догадался бывший Король Мистимир. – Патроны взрываются! Те самые патроны, которые господин Бесцеля не жалел, горстями бросая в боевики, детективы. А если там тротил? Или динамит? О, господи! Этот остров к звёздам улетит! Что делать?»
Подумав, он стал действовать как хороший сапёр: прежде чем бросить книгу в костёр, осторожно вскрывал её и, потея от напряжения, обезвреживал всё, что могло стрелять или взрываться. И после этого яркий костёр «великой инквизиции» горел уже спокойно. Хотя сюрпризы всё-таки продолжались время от времени. Специальный порошок, так называемый «нишыстазол», обладающий наркотическим действием, незримо рассыпанный между страниц, неожиданно стал тёмно-ядовито зеленеть на огне. Пьяный дух повалил от костра, наполняя голову дурманом. Раскоронованный король пошатнулся, дико хохотнул и вдруг застыл с широко распахнутыми глазами; позеленелые страницы начинали скручиваться на огне и превращаться в маленьких, проворных змеёнышей, расползающихся по траве, по кустам. Попробовав догнать одного такого гадёныша, бывший король чуть голову не размозжил о камень. Потом он всё-таки поймал проклятого змеёныша, стал рассматривать и поразился: миниатюрное изображение доллара изумрудно искрилось, кривилось в мерзопакостных зрачках гадёныша, который был настолько хладнокровным, как будто со льдины сбежал – не с огня. Брезгливо ударив змеёныша оземь, человек попытался его растоптать, но не тут-то было.
Оскаливая зубы, змеёныш неожиданно тяпнул за обувку – чуть не прокусил. Отпрыгнув, раскоронованный король обескуражено покачал головой: под ногами задымилась дырка – змеёныш улизнул под землю.
«Во, страсти-мордасти какие! Мистификатора давно уже нет, а детище его живёт и процветает! – изумился он. – Вот уж поистине: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся».
Среди сухих бесчисленных боевиков, детективов и триллеров стали попадаться сырые книги, которые Мистификатор когда-то стряпал довольно торопливо, на потребу. Эти книги угарно чадили, ни в какую не желая разгораться. Обливаясь слезами и кашляя, бывший король грязную дулю стал показывать костру, как бывало в детстве:
– Куда фига, туда дым! Куда фига, туда дым! – затараторил, вытирая слёзы.
Однако дым не слушался этих заговоров – чёрными клубами валил прямо в лицо, неизменно следуя в ту сторону, куда пытался отойти раскоронованный.
