Но де Леон оказался не последним испанцем на берегах Флориды. В 1539 году его земляк Эрнандо де Сото высадился на острове, который сейчас называют Стоун-Крэб, в поисках того золота, что не далось в руки его предшественнику; впрочем, индейцы, казалось, и не подозревали о существовании сокровищ. Битва была жестокой и кровавой и закончилась таким сокрушительным поражением испанцев, что Испания отказалась от дальнейших экспедиций в поисках золота на побережье Мексиканского залива. Однако нашлись другие представители белой расы, которые не хотели столь легко отказываться от экспедиций во Флориду и привозили туда такие восхитительные сокровища цивилизованного мира, как оспа и сифилис («испанская» болезнь, «французская» болезнь, «английская» болезнь — по названию страны, откуда прибыла), а с собой увозили товары более ценные, чем неуловимое золото, которое неустанно искали: сильных молодых индейских воинов.
К 1621 году, когда в Массачусетсе белые и индейцы дружно пировали за выставленными на улицы столами, гнувшимися под тяжестью всевозможных яств и напитков, калузские и тимукуанские индейцы оказались на грани вымирания. К концу прошлого века их осталось не более трех сотен на все побережье, которое они заселяли в течение двух тысячелетий. Севернее, в Джорджии и Алабаме, у грозного племени криков возникли свои сложности с британцами, которые отчаянно пытались вытеснить индейцев с завоеванных земель. Вынужденные отступить на юг (где их называли семинолами или «отступниками», или «беглецами» на их родном языке), они натолкнулись на слабое сопротивление со стороны практически уже истребленных калузских и тимукуанских аборигенов. Индейцы встретились с индейцами на индейской земле, и победили индейцы. Калузских и тимукуанских индейцев больше не существовало, — но, равным образом, были сочтены и дни семинолов.
Флорида стала американской территорией только в 1822 году, когда правительство Соединенных Штатов приобрело ее у Испании. Прошло четырнадцать лет, и по настоянию нетерпеливых поселенцев правительство начало войну за переселение индейцев, до полного освобождения своих земель от соперников, которые по прошествии ста лет осмелились оказать сопротивление еще одной цивилизованной стране. Война с семинолами, как ее принято называть, окончилась в 1842 году, — за три года до того, как Флорида была объявлена двадцать седьмым штатом. К тому времени тех семинолов, что не были безжалостно и бессмысленно убиты, переселили в резервации в Оклахому, где, возможно, их потомки празднуют сегодня День Благодарения (с 1941 года, по постановлению Конгресса, — четвертый четверг ноября) вместе со всеми остальными «настоящими» американцами.
Мой партнер Фрэнк утверждает, что в один прекрасный день археологи обнаружат такое ископаемое, которое со всей очевидностью докажет, что первыми поселенцами на Американском континенте были русские, которые проникли на Аляску из Сибири в те времена, когда Беренгов пролив был еще перешейком. Благодаря этому фундаментальному открытию, говорит Фрэнк, Советский Союз немедленно предъявит свои права на всю территорию, занимаемую сейчас Соединенными Штатами, и это создаст такую неразбериху, которая обеспечит юристов по обе стороны «железного занавеса» прибыльной работой не на один век. Эта археологическая находка создаст еще один побочный эффект: навсегда исчезнет угроза ядерной войны, так как русские ни за что не станут уничтожать землю, которая принадлежит им по неотъемлемому праву. Может, Фрэнк и прав. Может, стоило бы рассказать об этом семинолам.
В День Благодарения погода была холодной и мрачной — самая подходящая погода для троицы, собравшейся на другой день с утра пораньше отбыть под благодатное солнце Мексики. Сьюзен привезла дочь к десяти утра. Мы с Дейл к этому времени уже позавтракали, убрали на кухне со стола и принялись доставать из холодильника исходные материалы, из которых они с Джоан собирались приготовить наше полуденное пиршество. Джоан появилась, волоча за собой чемодан, размеры которого больше подошли бы для месячного отдыха в Европе, чем для девятидневного путешествия на юг от наших границ. Когда я поинтересовался, почему он такой тяжелый, Джоан, пожав плечами, ответила: «В дальние поездки всегда беру с собой утюг». Сьюзен удивила меня, ибо, увидев в окне кухни Дейл, занятую одновременным изучением поваренной книги и обработкой индейки, сказала: «Она у тебя просто красавица, Мэттью». Затем Сьюзен резко повернулась и быстрыми шагами направилась к «мерседес-бенцу», припаркованному у подъездной дорожки (он перешел в ее владение по бракоразводному соглашению). Дейл крепко обняла Джоан, а та крепко прижалась к ней, и обе решительно выставили меня из кухни, справедливо заметив при этом, что семь поваров за жарким не уследят.
