— Тогда почему же меня… Я хочу сказать, если был судебный процесс, или слушание дела, или как вы там это называете, — тогда почему же меня не вызывали как свидетельницу или как там положено?
— Мы достигли соглашения до передачи дела в суд. Не было необходимости…
— Во всяком случае, все это чепуха. Кто эта женщина? Как она смела говорить обо мне такое? Жить с чернокожим? Единственный черный, которого я знаю, — мой садовник!
— Полагаю, вы живете одна, мисс Рейнольдс? Были ли вы…
— Да, развелась шесть лет назад.
— Так два года назад вы были одинокой женщиной, когда, по словам миссис Оуэн…
— Это не означает, что я была знакома с ее мужем! Никогда раньше и не слыхала о нем, пока вы не упомянули его имени.
— Так он не жил здесь, с вами?
— Конечно, нет! И потом, какое все это имеет отношение ко мне…
Она оборвала фразу на полуслове.
Меня поразило, как внезапно она оборвала свой вопрос, конец фразы буквально повис в воздухе, — это резало слух. Собиралась ли она добавить что-то еще к этому слову, возможно, чье-то имя, может, она хотела сказать: «ко мне и Эндрю»? Или: «ко мне и к кому-то еще»? И тут меня вдруг осенило: она произнесла не слово «мне», а только слог «ми» [48], — часть имени, она хотела сказать: «Мишель»!
— Что вы хотели сказать?
— Уже сказала все, что хотела.
— Нет, вы себя оборвали.
— Вы мне сказали, что защищаете интересы…
— Да?
— Человека, по имени Джордж Харпер.
— Да.
— Так как все это связано с… с… тем, что случилось?
— Случилось то, что его жену убили.
— Да, так каким образом это убийство связано с вашими вопросами о… что… как там его звали?
— Эндрю Оуэн. Мисс Рейнольдс, что вы собирались сказать?
— Сказала вам, что говорила о…
— Мне кажется, что вы собирались произнести имя Мишель.
— Не знаю никого по имени Мишель.
— Но именно это вы и собирались сказать, правда? Вы хотели сказать: «Какое отношение все это имеет к Мишель?»
— Послушайте, у меня не укладывается в голове, почему вы так уверены в том, что именно я собиралась сказать? Вы читаете мои мысли на расстоянии, мистер Хоуп?
— Вы знали Мишель Харпер?
— Нет.
— Уверены в этом?
— Абсолютно.
— Вы знали Джорджа Харпера?
— Нет.
— Давайте вернемся на минутку к Эндрю Оуэну.
— Нет, не станем никого тревожить. Отыщем-ка дверь и уберемся отсюда, согласны, мистер Хоуп?
— Мисс Рейнольдс…
— Мне придется позвонить в полицию, — пригрозила она.
— Вероятно, — сказал я, выходя за дверь.
Меня внезапно охватило острое ощущение, что в этом деле все поголовно врут, включая и моего клиента.
И мне очень хотелось бы знать, по какой причине.
В 1621 году губернатор штата Массачусетс издал указ, по которому 13 декабря было объявлено днем празднования и молитвы, чтобы колонисты вознесли благодарность Всевышнему за богатый урожай зерна, впервые собранный ими после высадки на Плимут-Рок. Приглашенные на праздник индейцы принесли в дар хозяевам оленину и дикую индейку, и женщины подали их на стол вместе с рыбой, гусями и утками, которыми снабдили их мужья. Было на столе также много хлеба, выпеченного ими из пшеницы собственного урожая, маисовые лепешки, зеленые побеги кукурузы и бобы, а также жареная свинина, орехи и тыква, тушенная в кленовом соусе. Три дня колонисты и их гости — индейцы возносили молитвы, пели и веселились. Это был первый День Благодарения в Америке.
В этой части Флориды индейские племена жили далеко не так благополучно, как их братья на севере. Первым белым человеком, с которым познакомились индейцы, был испанский конкистадор Хуан Понсо де Леон, который прибыл в Мексиканский залив в 1513 году, опьяненный своими успехами на Атлантическом побережье, где даровал название Флориде и провозгласил принадлежавшими Испании все земли, на которые ступила его нога. Здесь, на Западном побережье, он натолкнулся на ожесточенное сопротивление индейцев и был вынужден уплыть обратно, в Пуэрто-Рико, так и не добыв золота, за которым явился. Хотя он обещал вскоре вернуться, вторично появился в этих местах по прошествии восьми лет, в 1521 году, и, кажется, только для того, чтобы пасть сраженным отравленной стрелой, посланной индейцами в знак приветствия. Он погиб, так и не добыв ни сокровищ, ни тайны вечной молодости, о чем мечтал всю жизнь. (Если бы он жил в наши дни, то, наверное, присоединился бы к трем моим клиентам и варварски истреблял бы природные сокровища острова Сабал.)
