— Тогда смените амплуа, — посоветовал Уиллоби, — если только не собираетесь поджарить нашего парня, как индейку.
— Вы же отлично знаете, что я не хочу этого.
— Так доверьтесь мне. У меня громадный опыт в подобных делах.
Как только ко мне обращаются с призывами о доверии, тут же бегу прятать подальше фамильное серебро. Я терпеливо выслушал Уиллоби, который еще раз подчеркнул, как важно после возвращения из Мексики заняться выяснением того, где и как провел Харпер воскресенье и понедельник, отыскать свидетелей, которые бы подтвердили, что он в это время был в Майами.
— Хорошо, — пообещал я.
— Порядок?
— Порядок.
— Хорошо работаете, Мэттью, — сказал он мне на прощанье, — только старайтесь видеть за деревьями лес.
— Неплохо бы придумать что-нибудь поновее.
— Что?
— Ничего, — ответил я. — Позвоню, как только вернусь.
— Обязательно, — сказал он. — Хорошего отдыха, Мэттью.
Больше всего мне нравится полная непредсказуемость Дейл. А кроме того, ее непосредственность.
Накануне ночью мы очень долго и с большим удовольствием занимались любовью, заснули только в два часа, решив почаще повторять в Мексике такие приятные и полезные экскурсии. После принятия этого мудрого решения прошло не более четырнадцати часов: сейчас было около четырех часов дня. Мы втроем отдали должное обильному и разнообразному праздничному обеду по случаю Дня Благодарения, хотя таким количеством еды можно было бы без труда накормить все население Канзаса. Я перемыл и перетер все кастрюльки и горшки, свалил тарелки в посудомоечную машину, собрал и вынес мусор, а потом отвез Джоан к матери, вырвав у Сьюзен обещание привезти ее обратно к девяти часам вечера. Меня клонило ко сну, после такого обеда я с трудом передвигал ноги и, заворачивая машину на подъездную дорожку, мечтал только об одном: пойти вздремнуть, а уж потом взяться за упаковку вещей. К полудню выглянуло солнце, и столбик термометра медленно пополз к отметке 65 градусов, но все же было не настолько тепло, чтобы в одном бикини принимать солнечные ванны, сидя в шезлонге у бассейна. А именно там я нашел Дейл, и именно так она была одета.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
— Довез Джоан без приключений?
— Ага.
— Когда вернется?
— В девять.
— В девять, — задумчиво повторила Дейл.
Мне бы обратить внимание на призыв, или, скорее, обещание, прозвучавшее в этом повторе. Но я продолжал пребывать в блаженном неведении.
— Чем бы тебе хотелось сейчас заняться? — спросила она.
— Вздремнуть, — ответил я. — А тебе?
— А я собираюсь потренироваться, — заявила она.
— Потренироваться?
— Чтобы на пляже в Мексике быть в хорошей форме.
Волосы ее собраны на затылке в пучок, перевязанный зеленой лентой. Солнечные очки скрывали от меня выражение глаз. Она небрежно раскинулась в шезлонге. Великолепный ровный загар покрывал все тело, казавшееся бронзовым по контрасту с белым бикини. Белые босоножки на высоких каблуках валялись на террасе рядом с шезлонгом.
— Какая же требуется тренировка, чтобы появиться на пляже в Мексике? — спросил я недоуменно.
— А чтобы появиться в таком же виде, как те женщины, на пляже Северного Сабала, — объяснила она. Мне все еще не удалось разглядеть выражения глаз. На ее губах играла легкая улыбка.
— Если ты появишься в таком виде в Мексике, попадешь за решетку, — сказал я.
— Мне казалось, что Пуэрто-Валларта — элегантный и вполне европейский курорт, — возразила Дейл.
— Но к тому же находится в католической стране.
— Так ведь Франция и Италия — тоже католические страны. А во Франции и в Италии дамы гуляют на пляжах без лифчиков, Мэттью.
— Если появишься без лифчика в Мексике, к тебе не станут относиться как к «даме».
— А разве Лиз Тейлор не появлялась в Мексике без лифчика?
— Очень в этом сомневаюсь.
— М-м-м, — произнесла задумчиво Дейл. Несколько мгновений она лежала неподвижно. Затем произнесла: — Тогда надо потренироваться, чтобы быть в форме на наших пляжах. Когда вернемся из Мексики.
Я внимательно посмотрел на нее.
— Почему бы тебе не присесть? — спросила она. — Садись, Мэттью.
Я опустился в шезлонг возле бассейна. Не сводя с меня глаз, все еще с улыбкой на губах, Дейл села, потом подтянула к себе босоножки, надела сначала одну, потом другую, а затем внезапно, как туго сжатая пружина, тело ее распрямилось, высокие каблуки добавили дюйма два к ее и без того эффектному росту. Дейл потянулась к ленточке, стягивающей волосы, дернула за нее, как за вытяжную веревку парашюта, — и волосы цвета опавших листьев ливнем хлынули на плечи. Она встряхнула головой, сняв солнечные очки, бросила их на шезлонг позади себя, и я наконец увидел ее глаза.
