Отта понимает, что он задумал, на секунду раньше, чем Калла. Ее кулак разжимается еще немного. Калла делает вдох, кашляет, торопливо наполняя воздухом легкие, черные пятна рассеиваются. К тому времени, как Отта выбрасывает руку в сторону Антона, чтобы атаковать его, уже слишком поздно.
Антон водружает корону на собственную голову, и комнату во второй раз наполняет ослепительный свет.
Калла пробыла без сознания вряд ли больше нескольких минут. Когда она приходит в себя, слух улавливает лишь пронзительный вой.
Еще несколько секунд требуется, чтобы к ней вернулась зрение, и тогда она видит рядом Антона и корону, лежащую на полу. Прикладывает ладонь к его шее. Пульс сбивчивый, но он все-таки есть.
Она пытается подняться на локте. Мышцы визжат от боли, протестуют так отчаянно, что Калла снова валится на пол. Вяло водит вокруг взглядом. А, вот где Отта – ее отбросило к трону. Она шевелится, подносит руку к лицу.
Антон выиграл ей достаточно времени, чтобы сравнять счет в битве. Надо положить ей конец.
Калла осторожно поднимается на колени и замирает. А когда призывает избыточную ци, чтобы метнуть ее, оказывается, что она пуста. Эта вспышка короны что-то сделала с ней, вытянула все дочиста. Создавать новую печать уже некогда.
Она проводит ладонью по осколкам стекла на полу, выбирает среди них самый острый.
Антон вздрагивает всем телом. Хватает ртом воздух, разом открывает глаза. Пытается что-то сказать, но Калла сосредоточенно встает на ноги. Она ничего не может услышать. Ее ушам требуется время, чтобы прийти в себя. Может, она вообще оглохла, лишилась барабанных перепонок, потому что стояла совсем рядом с источником взрыва.
Поднявшись, Отта не сразу переходит в оборону. Она поворачивается к Калле спиной – видя, что та держит в руке, зная ее основную цель – и шатко бредет к окну. На ее лице нет страха. Только непреклонная решимость, будто эта схватка здесь и завершилась, и она уже сделала свой выбор.
Вой в левом ухе Каллы утихает. И в тот же момент, когда она улавливает первые шаги по дворцу внизу под ними, ей становится понятно, что пытается сказать Антон и почему готова бежать Отта. Способность слышать возвращается к Калле, словно наконец провернулся заевший замок, и сразу крики наполняют тронный зал, шум слышится со стороны лестницы, окружая ее. Действовать надо быстро. Калла едва успевает обернуться, как лезвие рассекает воздух и вдавливается ей в плечо.
Вэйсаньна. Калла отчаянно вглядывается в их лица, пытаясь понять, что происходит, и действительно понимает. Стража Августа последовала за ними через Жиньцунь и приграничье точно тем же способом, каким передвигались сами Калла и Антон, а затем вселилась в сосуды, лежащие у дворца. Конечно, так все и было: едва стражники поравнялись с их телами, рухнувшими у границы, они наверняка поняли их тактику. Один из ворвавшихся в зал выходит вперед, Калла узнает поступь Галипэя.
– Подождите, – слабым голосом говорит Калла. – Подождите…
Галипэй подхватывает корону. Делает знак подчиненным окружить Антона. Остальным указывает на нее, и хотя Калла силится вырваться, трое Вэйсаньна окружают и хватают ее. Несмотря на то что тела им достались какие попало, выучку они захватили с собой вместе с серебром глаз. Они слишком сильны, а она еще не оправилась после взрыва. Ей остается лишь смотреть, как Отта выходит в окно на другом конце тронного зала. Никто из стражников не успевает схватить ее, и она безмолвно падает в снег.
– Нет! – сипло вскрикивает Калла. И с силой дергает плечом. Но ничего этим не добивается. – Не дайте ей уйти! Она…
– Мешок ей на голову, – командует Галипэй, останавливаясь перед ней. – Свяжите ее покрепче и оглушите на хрен.
Члены Совета, покинувшие делегацию, прибывают в Сань-Эр раньше его величества. Их отослали обратно, когда король Август и его стража ринулись в погоню, которая могла перерасти в битву на территории приграничья; его величество сказал, что если это уже не делегация, значит, присутствовать в ней дипломатическим представителям небезопасно. Спорить с этим было трудно, хотя некоторые члены Совета, к примеру Муго, пытались, утверждая, что Совет просто обязан присутствовать, дабы удостоверить подлинность короны. Август пообещал, что это они смогут сделать и в столице, а если последуют за ним, то лишь замедлят его продвижение. Он привезет корону. Нужно довериться ему.
Так что Венера Хайлижа возвращается вместе с остальными членами Совета.
Для Жиньцуня она уже сделала все, что могла. Этого явно недостаточно. На протяжении всей поездки она мысленно перебирает последовательность событий: ее прибытие, объявление режима изоляции на всей территории провинции, несколько дней, когда ей казалось, что она справилась с заданием, внезапные заморозки… а потом сведение на нет всех усилий. Пустота разверзается у нее в груди, втягивает грязь в ее легкие. Она делает глубокий вдох, и события предыдущей недели застревают у нее в горле – ни проглотить, ни переварить. Обязательно надо выкашлять их. Она этого не вынесет.
