При первом контакте Калла не чувствует ничего, кроме тяжести металла, да еще гул ци перемещается из груди в голову. А потом, к ее изумлению, корона начинает
Август смотрит так ошеломленно, словно не верит своим глазам и думает, что она его разыгрывает. Какой он забывчивый. С того момента, как он разыскал ее перед началом королевских игр, помощи у нее всегда просит он сам. Она ему не подчиняется.
– Что ты делаешь? – выговаривает Август.
– По-моему, и так ясно. – Калла поднимает руку, и вся комната пульсирует вместе с ней. – Это государственный переворот. Отныне я твой король
Сообщества Полумесяца посвящены в содержание слухов, которые доносятся отовсюду. За стенами городов-близнецов творится хаос, им охвачена сторожевая база на том месте, где раньше находилась столица Эйги. В Сань-Эре меняется ци, города ошеломлены тем, как ее много, – больше, чем они повидали за десятилетия. Стародавние боги шепчут, поддевая ладонями подбрюшье королевства и напрягаясь перед грандиозным переворотом.
Биби показывает поднятые большие пальцы в окно закусочной, где она расположилась. Закусочная только что открылась, отперла двери с восходом солнца, поэтому других посетителей в ней нет. За окном Во-Я устанавливает таймер.
– Опять ты.
Официантка ставит чайник с чаем. Потянувшись за чашкой, Биби поднимает глаза и в первую очередь замечает выкрашенную в лиловый цвет челку. Илас.
– Какое совпадение, – говорит Биби. – Так я и знала, что мы снова встретимся.
– Мы одна из немногих закусочных, открывающихся настолько рано. – К столику подходит, чтобы поставить блюдо с корзиночками, та же спутница, что была с Илас в киберкафе. Передник Чами в жирных пятнах, зато в ушах покачиваются нефритовые сережки. Ее розовые глаза подведены голубовато-синим карандашом. От нее исходит гораздо больше естественной ци, чем от Илас. – Так что встреча была неизбежна.
– И я благодарна за нее.
Биби с аппетитом откусывает корзиночку, потом смотрит на часы. Это ее последняя трапеза в таких условиях, перед тем как Сань-Эром снова начнут править как полагается. Есть столько преданий о тех, кто являлся до нее. Жадных до власти, отчаянных. Ослепленных алчностью, обреченных изображать божество.
Биби лезет под стол. Илас моргает, с любопытством наблюдая за ней.
– Что ты делаешь?
– Советую и вам поступить так же.
Когда стрелка наручных часов вытягивается вертикально, Сань-Эр вздрагивает, и окна закусочной «Магнолия», выбитые взрывом, разлетаются на мелкие осколки.
Подоспевший Галипэй застает полную неразбериху.
Он ничего не видит. Во всем здании погас свет. В коридоры уже выбегают другие Вэйсаньна, отдают приказы, заглушая один другого, пытаются понять, в чем дело, и спешат туда, где оставили божественную корону.
– Август? – ревет во весь голос Галипэй. – Август!
Галипэй уже подбегает к той самой двери, когда оттуда вылетает тело и ударяется о стену коридора. На миг оцепеневшему Галипэю мерещатся светлые волосы, кажется, будто он видит обмякшего, сломленного Августа. Но тут он моргает, в глазах проясняется: нет, волосы только кажутся светлыми в лучах восходящего солнца, заглянувших в двустворчатые двери, которые он оставил открытыми. В человеке у стены Галипэй узнает одного из своих двоюродных братьев, и он, похоже, жив, только стонет, разминая плечо.
Сирена воет на всю сторожевую базу. Галипэй понятия не имеет, в чем состоит опасность и кому она грозит. Вопли из кабинета невнятны, не разобрать ни слова. Галипэй предупреждал Августа, что этот кабинет не годится для хранения короны. Убеждал, что на этот раз им просто необходимо нарушить правила и держать ее при себе, потому что никакая охрана, даже самая многочисленная, не предотвратит захват короны целеустремленным врагом и отсутствие окон в помещении не…
Из кабинета слышится гулкий грохот. Галипэй мгновенно срывается с места и, потеряв всякое терпение, начинает пробиваться вперед. Нырнув под чью-то машущую руку, он врывается в кабинет, где обнаруживает, что грохот, чем бы он ни был вызван, оставил в стене зияющую дыру. Первые оранжевые лучи рассвета вливаются в нее, озаряя силуэт Каллы, которая проходит по усыпанному обломками полу и появляется перед ними с божественной короной на голове.
– Калла.
Только теперь Галипэй видит Августа у дальней стены комнаты. Вероятно, некая сверхъестественная сила удерживала его там прежде, потому что теперь, сорвавшись с места, он в ярости.
– Калла, ни с места!
– Скажи мне, Август, – требует она, и ее голос разносится по всей базе. Каждое слово раздается гулко и звучно, словно крик в огромной пещере, эхом отзывающийся от стен. – Это ты отдал приказ о нападении в Жиньцуне?
