Сирена воет на всю сторожевую базу. Галипэй понятия не имеет, в чем состоит опасность и кому она грозит. Вопли из кабинета невнятны, не разобрать ни слова. Галипэй предупреждал Августа, что этот кабинет не годится для хранения короны. Убеждал, что на этот раз им просто необходимо нарушить правила и держать ее при себе, потому что никакая охрана, даже самая многочисленная, не предотвратит захват короны целеустремленным врагом и отсутствие окон в помещении не…
Из кабинета слышится гулкий грохот. Галипэй мгновенно срывается с места и, потеряв всякое терпение, начинает пробиваться вперед. Нырнув под чью-то машущую руку, он врывается в кабинет, где обнаруживает, что грохот, чем бы он ни был вызван, оставил в стене зияющую дыру. Первые оранжевые лучи рассвета вливаются в нее, озаряя силуэт Каллы, которая проходит по усыпанному обломками полу и появляется перед ними с божественной короной на голове.
– Калла.
Только теперь Галипэй видит Августа у дальней стены комнаты. Вероятно, некая сверхъестественная сила удерживала его там прежде, потому что теперь, сорвавшись с места, он в ярости.
– Калла, ни с места!
– Скажи мне, Август, – требует она, и ее голос разносится по всей базе. Каждое слово раздается гулко и звучно, словно крик в огромной пещере, эхом отзывающийся от стен. – Это ты отдал приказ о нападении в Жиньцуне?
Август медлит. Остальные свидетели не усмотрят в этом вопросе ничего особенного, но Галипэй-то знает, в чем дело, как наверняка знает и Калла.
– Нет, – оправившись, лжет Август. – Конечно нет. И потом, там ведь погибли дворцовые солдаты. Зачем бы мне это понадобилось?
– Там были
– О небеса, не знаю, что на тебя нашло, принцесса Калла. – Август в совершенстве владеет своим голосом. Тем самым, который вызывает у слушателей сомнения, что когда-то он был простолюдином, а не прямым потомком Каса Шэньчжи, и все подробности его жизни, известные им прежде, начинают казаться массовой галлюцинацией. – Я никогда бы этого не сделал.
Угрозу Галипэй чувствует еще до того, как она нарастает. Шестое чувство, предназначенное исключительно для того, чтобы выявлять грозящие Августу опасности, никогда его не подводило. Он словно точно настроенный камертон, датчик, с одного взгляда распознающий необходимость в мерах защиты. Галипэй бросается вперед.
– Они были. Просто
Воздух становится плотным, приобретает кислый привкус. Каждый шаг Галипэя жестко ударяет об пол.
– Как ты посмел задеть их своими играми? Как
Галипэй оказывается напротив Каллы как раз в тот момент, когда она оборачивается и выпускает из ладоней светящуюся дугу. Прежде чем эта дуга попадает в Августа, Галипэй принимает удар на себя. Вонзившись в живот, жгучий свет распространяется вверх по его позвоночнику. Вместо крови теперь по его жилам течет электричество.
Мир перед его глазами становится белым. Он видит жуткий слепящий свет, словно целый пантеон богов в любой момент может явиться из туманной дымки и призвать его к ответу.
У Галипэя закатываются глаза.
И все исчезает.
Два озарения приходят в голову Августа одновременно.
Первое – что Галипэй жив, но ему нужен врач, и немедленно.
Второе – что нельзя допустить, чтобы Сань-Эр увидел Каллу в короне.
– Везите его в город сейчас же, – выпаливает Август. – Осталась еще одна карета.
С Галипэем он отсылает троих Вэйсаньна, хотя и не может пожертвовать ими во время попытки переворота. Августу такое и в голову не пришло бы. У Каллы нет сил. Нет солдат. Ничего, что могло сойти за армию.
Зато у нее есть корона, а у Августа – лишь десять оставшихся стражников.
Калла уже почти скрылась из виду, убегая к дальнему строению. Макуса. Он все еще там.
– Ваше величество! – спохватывается один из Вэйсаньна. – Окружить то здание? Она идет за Антоном Макуса.
– Нет, – не раздумывая отвечает Август. Твою мать.
Антону снится Калла, окруженная огнем.
Сон беспокойный. Из тех, когда он барахтается на грани пробуждения, силится всплыть, а сон удерживает его за щиколотки. Он тянет к ней руку. Горячее алое пламя лижет ему пальцы. Густой дым уплывает вверх, образуя тучи. Слышен и далекий плеск морских волн, взметающихся высоко над скалами. Если они не поторопятся, то прилив застигнет их. На горизонте высятся корабли, постепенно приближаясь. Они окажутся в ловушке, откуда нет выхода.
«
– Просыпайся.
Антон рывком пробуждается, сразу открывая глаза. Мир вокруг шаткий, в нем нет равновесия. Наверняка это последствия сна, но пока он садится и тянется к локтю нависающей над ним Каллы, его ощущение реальности по-прежнему остается расплывчатым.
– Что происходит? Где ты была?
– Мы уходим.
Глаза приспосабливаются к темноте комнаты, силуэт Каллы становится виден отчетливо. Глаза желтые, губы розовые. Металл короны стекает по лбу, липнет к волосам, словно она уже родилась с ней на голове.