У него было семь лет, чтобы упокоить с миром ее саму. Позаботься он об этом заранее, возможно, теперь не остался бы обязанным ей. А может, нашел бы в изгнании какую-нибудь другую цель и вообще не встретился бы с Каллой на играх.
Стража принимается рыть могилы в мягкой земле у деревьев. Заранее заботясь, чтобы их не потревожили ночью, Вэйсаньна обходят периметр лагеря, и Антон видит их продвижение в густых кустах. Тем временем члены Совета продолжают беседу у обочины – должно быть, заметили что-то необычное вдалеке на горизонте, потому что они перешептываются о том, как скучают по Сань-Эру и как досадно видеть, сколько места пропадает зря. Хорошо, что в делегацию не вошел член Совета от Ланькила, иначе его привели бы в ярость предложения, лишенные какой бы то ни было экономической целесообразности.
– Этого вполне хватит, – говорит Антон, заметив, что могилы уже достаточно глубоки.
Стражники уходят за телами. Отта рассеянно оборачивается, наблюдая, как они пробираются сквозь лес. И напевает себе под нос, пока они не скрываются из виду. Потом говорит:
– Ты должен принести их в жертву.
– Что, прости?
Она кивает в сторону могил.
– Ты ведь сумел на арене. Так что должен знать, какой силой это может тебя наделить.
Антон подносит пальцы к вискам. С силой нажимает, заставляя себя думать и вместе с тем заслоняясь от Отты, отгораживаясь от нее ладонями, как щитом, пока не справляется с внезапным и острым желанием сорваться на нее.
– Я не стану этого делать.
– Хорошо еще, что их ци не воспользовались нападавшие. Если они нанесут новый удар, ты должен знать, как им противостоять. Как только ты получишь корону, она дарует тебе нечеловеческую силу. Тогда я смогу научить тебя большему.
– Отта. – Антон решительно поворачивается к ней, заложив руки за спину. – Это не… по-моему, здесь у нас с тобой разные цели.
Отта разглядывает свой рукав. Одергивает его раз, другой, чтобы спрятать пятно.
– То есть как это?
Стражники с погибшими еще не вернулись. Деревья шелестят в лад недавней залихватской песенке Отты, размахивают цветущими ветками на ветру.
– Я понятия не имел, что ты так много знаешь про ци, – говорит он, – а ты вдруг самовольно возвысилась до положения моей наставницы. Со мной такое не пройдет.
– У тебя нет выбора, – беспечно отзывается Отта. – Август слишком силен. Если не будешь стараться, чтобы подавить его, со временем он тебя пересилит.
–
Вот теперь Отта хмурится. Быстро стреляет глазами в сторону – стража возвращается. У нее в запасе меньше нескольких секунд, чтобы парировать его слова, прежде чем ее услышат.
– Почему ты так упрямишься? Раньше ты таким не был.
– Да, раньше я прислушивался к каждому твоему слову, – подтверждает Антон. Когда он мысленно возвращается к своим последним воспоминаниям об Отте, то понимает, что выглядит она по-прежнему. А когда смотрится в зеркало, видит, что сам успел измениться бесчисленное множество раз. – А потом ты меня оставила. Из-за тебя я отправился в изгнание – по-твоему, это никак на мне не отразилось? Я не могу быть с тобой, как раньше, Отта. И больше не буду никогда.
Шесть трупов – за первую половину пути. В провинциях опасно. Людям, привыкшим к столичному комфорту, никогда не выжить здесь в одиночку.
Отта смотрит на него в упор. Он ждет бурных возражений, но не видит никакой реакции, кроме чуть недовольной гримаски, от которой опускаются уголки ее розовых губ.
Стражники возвращаются и опускают умерших в могилы.
– Прекрасно, – говорит Отта. – Так или иначе, у меня были другие планы.
Прежде чем Антон успевает спросить, о чем вообще речь, Отта поворачивается на месте и удаляется легким шагом, вскоре скрываясь за деревьями. Он ее не останавливает.
Вдалеке видна бывшая столица провинции Ланькил.
Калла грызет ноготь большого пальца, подавляя вздох. Хочется курить. Надо было купить пачку сигарет перед отъездом из Сань-Эра, потому что лишь небесам известно, найдет ли она их здесь, и если да, то где. Явно не в тех местах, которые в провинциях считаются городами.
Ветер задувает ей в глаза так резко, что они слезятся. Сквозь облака пробивается лунный свет. Горизонт мерцает серебром.
В провинциях Талиня сохранился с десяток заброшенных городов – еще довоенных, население которых было эвакуировано с началом вторжения Сыца или вскоре после него. Этот город в Ланькиле не выглядит полностью разрушенным, но и проверку временем он не выдержал. До войны в каждой провинции имелся хотя бы один крупный город, а в самых богатых – несколько. Когда Сыца вторглась в Талинь, гражданское население городов бежало или в Сань-Эр, последнюю цитадель королевства, или в далекие деревушки с их простым образом жизни. Городская роскошь оказалась слишком накладной – средств не хватало ни на водопровод, ни на электричество. А после войны просто не нашлось столько народа, чтобы заново отстроить города.