Марья искренне сомневалась, что так этот странный тип все и выложит. Не пытать же его ее зельями и стимуляторами, в самом деле? Хотя… спиртовая клизма кому угодно язык развяжет…
— Вы все равно все сдохнете! И лес ваш, и старая деревня! — заблажил адепт, и Велена едва не умилилась.
— Все умирают, малыш! Вот только мне уже и не нужно ничего знать, вы и так заработали такой приговор, что вас теперь резать будут, как курят! — ответила она, не убирая улыбку, и спокойно провернула в грудине меч, и резко вытянула наружу, выкручивая из рваной раны куски ребер и лёгочной ткани…
— Владыка леса не в обиде за совершенные мною убийства? — уже куда более нормальным голосом вопросила девушка, тряпкой отчищая меч от чужой крови.
— Благодарствую за подкорм, — прогудел леший, и земля утащила второе тело. Снаружи остался только рыхлый слой дерна и вывороченная трава, достаточно быстро встающая на место.
Марья прикрыла рот рукавом при виде такого зрелища. Нет, тошноты не было, привычная к ранам ведьма переносила это спокойно. Добивало другое — абсолютное спокойствие следовательницы и непонятные вопли адепта. Они, конечно, все умрут. Все живые существа умирают, чтобы пройти круговорот веществ в природе и снова стать другим уже существом. Тела разлагаются в земле, кормят червей и личинок мух, черви удобряют землю, рыхлая удобренная земля питает все растения, растения питают собой животных и людей. И ведьма знала это прекрасно… она не понимала, зачем ей угрожать смертью, поскольку смерти не боялась. А вот решительный взгляд и злобная морда адепта ее пугали уже всерьез. Эти люди были уверены в своих заблуждениях и служили злу… И это было ужасно.
— Вот и зелий не понадобилось, — буркнула Марья и от души приложилась к собственной фляжке. Вообще, весь этот дурной день так и предлагал напиться и забыться.
— Не нервничай, Марь. Все живут столько, сколько могут. Пытаться сделать так, чтобы кто-то жил меньше… Довольно мерзко, — вздохнула Велена, сочувственно покосившись на ведьму. Да уж, неприятная ситуация! Считай, вмешала в грязную историю нормальную женщину. Действительно, сие получилось паршиво. — Знаешь, они убили много людей. Не знаю, хороших или плохих. Но они это сделали не ради защиты, а ради черт знает какого ритуала, — уже тише проговорила она, подходя к Марье и плюхаясь рядом на траву. Грудина опять ныла…
— Да мне их и не жалко… — ведьма протянула воительнице флягу. — Выпей, хуже точно не будет. Мне за державу обидно.
Велена, в ответ качнув головой, благодарно приняла флягу и от души глотнула невкусную, неприятную и жгучую на ее взгляд гадость. Невкусно, но что-то в этом есть…
Марья вернулась к своим колышкам, размотала и так порезанную ладонь, немного помяла, поморщившись, а потом стала макать палец в кровь и коряво рисовать руны. Хоть что-то она могла сделать и делала, пытаясь не быть бесполезным куском мяса, который нужно защищать и лелеять. Ничего, не впервой. А придет домой — попробует сделать те самые боевые зелья, и пусть им всем не поздоровится от них.
— Спасибо. И не кори себя. Знаешь, мне вот наоборот, было бы стыдно, если бы тебе тоже пришлось сражаться, — невесело улыбнулась следовательница и протянула флягу самогона обратно, очень радуясь тому, что не возникло вопросов по поводу увиденного боя. Да, любая деревенщина кинулась бы с расспросами и с живой бы с нее не слезла, а эта… Всерьез пригорюнилась, похоже.
— На здоровье, — Марья продолжила марать колышки кровью, засунув флягу обратно в сумку. Она почти не ощущала боли в руке, только грусть и какую-то непонятную глухую тоску. Была бы волком — отошла бы и завыла. Но она человек. А потому просто делала свою работу, привычную, естественную и очень необходимую.
Ведьме уже было плевать на испачканную кровью сумку и рукава рубашки. Или отстирает, или так и останется на память. Она только косилась на медленно движущееся по небосклону солнце и гадала — лесная нечисть ли балует со временем или же оно на самом деле так долго тянется. Вчерашний день ведь проскочил как час, не успела и оглянуться. А сегодняшний тянется, будто густой сироп, едва ли не капает. Но зато можно успеть сделать… почти все.
Кикиморы повылезали из своих схронок, одна, самая смелая, коснулась тонкой зеленой ручкой готового колышка, недоверчиво пощупала, а потом сцапала, обнюхала и запихнула себе куда-то за пазуху. Если та зелень могла называться одеждой. Ее примеру последовали и другие товарки, поочередно и молча разбирая готовые амулеты. Кажется, произошедшее приструнило даже обычно бестолковых кикимор…
— Видите, девочки, именно это должно происходить с теми, кто хочет вам зла, — криво улыбнулась воительница, корябая руны на амулетах и глядя на кучкующихся кикимор из-под упавших на лицо серебристых волос. Коса опять растрепалась. Но Велену это не волновало, и она, покосившись на ведьму, тяжко вздохнула.
— Знаешь что, встань, подними руки и покричи так громко, как сможешь. Тебе плохо, все это видят. Так не держи это в себе! — на полном серьёзе заявила она. — Я уверена, господин леший будет не против!