Вообще, с козой была история знатная. Козу эту, белую худую Машку, вывел в лес один из деревенских. Тогда еще совсем юная козочка уже отличалась мерзким характером и редкостной злопамятностью. Бодалась, лягалась, кусалась и не подпускала к себе никого, будто была не деревенской козой, а породистым царским жеребцом… Вот мужик и решил скормить ее волкам, раз толку никакого. А Марья подобрала. Жалко было животинку, да и опять-таки, молоко в хозяйстве не помешает. Основная же беда с козою была тогда, когда приходило время вести ее на случку. Тут уже приходилось исхитряться всеми мыслимыми и немыслимыми способами. А так… заботы почти никакой — привяжи на полянке к дереву длинной веревкой и забери вечером. От волков боевая Машка отбиться может, от людей тоже. Лешему животинка не мешала, наоборот, привечал он ее…
В ответ на такие слова, гостья лишь тихо хмыкнула в тарелку, чудом ничего не расплескав. Да уж, работа в деревенской местности всегда имела свою прелесть.
Так уж вышло, что ее в родном управлении не шибко любили. И тому, что ее после не самого лёгкого заболевания никто не хотел отпускать на больничный, не то что в оздоровительный санаторий, была причина. Простая такая. Но Велена очень не хотела думать о ней сейчас. Она вообще думать не хотела. Было тепло, вкусно, сытно и ее не пытались сожрать, прикончить или унизить вот прямо на месте. Находясь в стенах родной гильдии, она вовсе не была так уверена. И это было бы почти забавно, не будь так грустно.
Оставив гостью за столом предаваться размышлениям, Марья быстро помыла курицу, натерла ее чесноком и загодя заготовленной смесью из трав и сметаны, закинула на большой противень и сунула в печь. Курица испечется, пока она сделает все остальные домашние дела. Собрав в большой таз всю грязную посуду, ведьма отправилась во двор к колодцу. Первым делом женщина сыпнула курам зерна из заранее припасенного мешка. А потом уже набрала воды из колодца и залила ею грязную посуду. Метнулась в дом, насыпала полную миску супа, добавила несколько старых куриных косточек для запаха и подала волкодлаку. Зверь поначалу понюхал сомнительное угощение, дождался, пока ведьма отойдет и всем видом покажет, что не претендует на его еду, и только потом осторожно лизнул остывший суп.
Велена в это время, доев, неспешно принялась копаться в своей дорожной сумке.
Нет, конечно, можно было обследовать дом первой подозреваемой. Но ведьма на своей территории, будет знать даже если Велена просто прикоснется к её посуде, не говоря уже о дверях погреба. Потому женщина просто копалась в сумке. А после заползла на печку и принялась с магическим пером и спецлистами писать отчёт. Пока речь в нем касалась лишь показаний деревенских…
После кормежки всех и вся, ведьма наконец взялась за посуду. Она усердно терла тряпицей бедные тарелки, пока они не начинали блестеть. И только уже собиралась сменить воду и ополоснуть их, как в ворота постучали.
— Кого там нелегкая несет? — рявкнула Марья, приподнимаясь с корточек и оправляя свои шаровары.
— О! Видишь, зверюга какая, а по-человечьи разговаривает! — всхлипнул мужской голос. — Верно я тебе говорю, обратилась наша ведьма в тварь окаянную…
— Что за бред, уважаемые? — ведьма подошла к калитке и отперла ее. От сквозившей в заборе дыры отпрянуло две головы — мужская и женская. Женская явно принадлежала любвеобильной Марфе, а мужская — ее соседу Демьяну, любителю залить за воротник.
— Ой, прости, Марья, бес попутал! — всхлипнула Марфа, заламывая руки и попутно зыркая по ведьминому двору взглядом опытной сплетницы. — Думали, ты в зверя страшного превратилась!
Следовательница, прекрасно слышавшая в окно сей концерт, лишь тихо хрюкнула, едва не уронив с печки меч. Впрочем, продолжать отчётности это не помешало.
Ведьма пожала плечами. Спутать ее с волкодлаком мог только тупой или дурной. В данном случае было два в одном. Дурная тетка с длинным языком и не менее языкастый алкаш… Марфа поняла, что не пробьет ведьму своими причитаниями и сразу перешла к делу:
— Гостинцы мои дошли до тебя? Не сожрала ли стремная девка?
— Дошли, дошли… благодарствую. Сейчас принесу настой… — ведьма прикрыла калитку на случай, если любопытные гости сунутся во двор. Воровать там было нечего особо, а вот вызвать вполне закономерное возмущение волкодлака деревенские могли.
Велена, услышав о себе любимой, мстительно добавила в графу с показаниями и слухами: «Есть подозрение, что некая Марфа стремится залюбить своего мужа до смерти с помощью колдовских травок.»
Марья быстро смоталась в дом, прихватила загодя припасенный пузырек и нацедила в него настойки. Поморщилась при мысли о том, что так человека вгоняет в гроб. Весьма неплохого человека, по сравнению с остальными… Но отбросила эту глупую мысль и пошла обратно. Какое ей дело до всего этого? В любом случае ославят или выдумают какую-то дрянную сплетню про нее. Одной больше, одной меньше…