Тем утром воительница, собрав все свои небогатые пожитки, решила убраться с города, но… Влившись в безумный круговорот танцев и песен поняла, что попала прямо на первый летний фестиваль. И решила все же повеселиться напоследок. И первый же приз… моментально решил ее дальнейшую судьбу
У дома ведьмы повозка с крепенький кобылкой была уже поздним, но все ещё светлым вечером… И Велена с судорожно колотящимся сердцем постучала по знакомым вратам рукоятью меча.
Марья выглянула из окна, ожидая кого угодно, только не давно уехавшую следовательницу. Признаться честно, женщина даже и не надеялась, что человек такой профессии может вернуться. Сделала дело — послали делать другое, вот и все. Но тут тем удивительнее было то, что Велена вернулась вполне так живой, очень даже недурственно выглядевшей и, кажется, вполне здоровой…
Велена, затравленно осмотревшись, широко улыбнулась в ответ на открывшуюся калитку, перехватывая одной рукой поудобнее тот самый судьбоносный приз. Приз тихонько мекнул и зевнул.
А оказался приз маленькой, пушистой козочкой с крайне ляпистым окрасом. Словно кошка, а не коза. Рыжие, белые и чёрные пятна на ней чередовались в разных размерах и комбинациях.
— Ну привет, Марья! Держи подарочек в честь возвращения! — усмехнулась она, протягивая умильно зевающий подарок ведьме.
Марья недоверчиво уставилась на новую козу. Ей пока хватало вредной Машки, только немного успокоившейся в соседстве с волкодлаком. Тот, кстати, вполне так прижился в доме, исправно приносил дичь и, похоже, никуда уходить не собирался. И тут на тебе — вторая коза. Еще одну такую же вредину ведьма не выдержала бы точно!
— Привет… Слушай… а она… это самое… не такая же буйная, как моя? — с недоумением спросила ведьма, рассматривая полосато-пятнистое нечто.
Коза словно поняв, что речь о ней, все также тихонько мекнула и заластилась к рукам, как кошка.
— Да нет, характер — просто золото. Я её на ярмарке выиграла, это должен был быть будущий шашлык, — хмыкнула Велена и погладила между ещё совсем небольших рожек балдежно зажмурившуюся козу. — Она ручная совсем и любит быть на ручках. Но городским очень не нравился её окрас, говорили, что голова болит!
— От самогонки у них голова болит! — пробурчала Марья и протянула руки к козе. — И как же звать эту прелесть? Иди, посмотрим, что ты из себя представляешь… — она приняла из рук в руки крохотную козочку, почти подростка. Да уж, расцветка и правда аляповатая, но ведь от козы нужно мясо и молоко, если шерсть не годится… — Интересно, кого с кем скрестили, чтобы родилось такое чудо-юдо?
— Знаешь, если бы это не противоречило законам природы, я бы поклялась, что в родословной у Люськи потоптался кошак и при том не один! — усмехнулась Велена, и, дабы успокоить свою клячу, вручила той немного овса из стога, который был на повозке. Коза действительно мигом притихла, оказавшись в руках, и довольно потерлась головой о грудь Марьи. — Я, как видишь, все же вырвалась. А ты как? Сотрудничаете с Фаригором?
— Да нормально все, — улыбнулась ведьма. — Проходи, не стой не пороге. Лошадку можешь оставить, не съедим… Сейчас чаем напою… — женщина отступила от калитки, приглашающе махнула рукой во двор. — А что Фаригор? Приезжает иногда, кое-что у меня берет, кое-что мне привозит. Зелья научил делать разные… и боевые тоже. Так что не одними взрывчатыми живем… Вот такие дела.
Марья отнесла новую козу в хлев, пристроила подальше от брыкливой Машки, чтобы та не угробила еще фактически козленка, а потом вернулась в дом и принялась заваривать чай. Как-то странно было снова встретиться с человеком, который уже, казалось, навсегда пропал из ее жизни. Велена так быстро тогда ушла, несмотря на все уговоры и просьбы долечиться хотя бы до сносного состояния, что Марья решила, будто ее гостеприимство встало поперек горла следовательнице. Ну, в принципе, понятно — работа, дела, отчеты, новые задания… Но и больничный никто ведь не отменял… Так что у ведьмы осталось смазанное впечатление от быстрого отъезда феи.
— Знаешь, если бы я тогда не доползла до города, было бы паршиво. Я едва успела тогда добраться до некромантов. Представляешь, этот ублюдок уже готовился подать в магистрат бумаги, дабы продлить мне срок на восемь месяцев, — на последних словах некогда повреждённая щека конвульсивно дернулась. Сама же воительница тем временем, вновь повесив себе меч за спину, взяла небольшой мешок с повозки. И только крепко привязав к толстому столбу лошадь, вошла следом за Марьей. — Только неделю назад с постели встать разрешили. А я, представь себе, соскучилась. Решила убираться из города куда глаза глядят, а потом выиграла себе козу, вспомнила Машку… И поняла, куда хочу ехать.
