— Идемте, мисс, — тихо произнес Хартлесс, протянув руку, — надо торопиться.
В его голосе больше не было издевки, лишь усталость. Алиса ухватилась за протянутую ладонь и поднялась. Огонь пылал далеко внизу, а впереди ждала черная морось. Алиса нащупала в кармане бриджей один из горячих камешков-чешуек и вытащила его. Тусклое свечение не разгоняло тьму, но глаза их уже привыкли даже к такому тусклому освещению. Алиса пошла вперед, освещая дорогу. Хартлесс командовал время от времени, куда поворачивать.
Поднявшись на порядочное расстояние, они остановились. Внизу багровые языки пламени лизали стены замка. Алиса подошла к Валету, остановившемуся у края тропы. В свете горящего камня его лицо казалось залитым слезами, впрочем, скорее всего, то был дождь.
Пещера, в которой они нашли приют, была сухой. В углу лежала запыленная вязанка хвороста, обрадовавшая Алису больше всего. Она торопливо разложила костерок и растерла один из камешков, положив на растопку. Тем временем Хартлесс торопливо придвинул большой плоский кусок пемзы, загородив вход.
Костерок был небольшим, но жарким, и вскоре в пещере стало заметно теплее. Алиса прислонилась плечом к стене и закрыла глаза. День был более чем тяжелым, она порядочно устала, а поспать удалось от силы пару часов. Потому она не слишком обрадовалась, когда большая рука Хартлесса сжала её плечо.
— Будем дежурить по очереди, — сказал он, — я разбужу вас через три часа.
Алиса кивнула, соглашаясь с его требованием, а потом будто провалилась в сон без сновидений.
Хартлесс сдержал слово и разбудил её, когда небо начало светлеть. Ни слова не сказав, свернулся у костра и уснул. Алиса поднялась, опираясь о стену, подобрала из кучи оружия приглянувшийся палаш и подошла к выходу, который был чуть приоткрыт. В щель, оставшуюся между краем «двери» и «косяком», было видно темно-серое небо в сполохах молний, отблески пламени внизу, где догорал замок. Алиса взглянула на Дэвиса и юного Тома, которые спали, тесно прижавшись друг к другу в поисках тепла. Лицо мальчика казалось изможденным, веки покраснели от слез. Он тяжело дышал и по временам всхлипывал во сне. Острое чувство сострадания заставило Алису склониться над Томом. Она осторожно погладила его светлые волосы. На память пришла её собственная боль, прибитая было временем. Она так же плакала в темноте, сжавшись в комок на не разобранной постели, скорбя по отцу. Отец… он всегда был единственным, кому она доверяла, кого любила. Она понимала, что чувствовал несчастный мальчик, потеряв своих любимых.
Рассвело довольно быстро. Осторожно вынув из-за пазухи листы рукописи, Алиса принялась перечитывать, помечая заинтересовавшие её моменты палочкой с обгорелым концом. При повторном чтении она обнаружила любопытную информацию, которую не восприняла ночью. К примеру, оказалось, что до момента, когда Их Величества открыли Шкатулку Безумия, Страна Чудес была вполне приятным местом. Пусть не тем дивным абсурдным раем, что увидела крошка Алиса Лидделл, но страной, в которой было уютно жить. Шкатулка Безумия не описывалась, о ней говорилось лишь, что она содержала Проклятие Старых Богов. Лишь один человек мог открывать и закрывать её без последствий для Страны Чудес, тот, в ком текла кровь Старых Богов, Безумный Шляпник. Это звание переходило по прямой линии от отца к сыну на протяжении многих поколений и означало хранителя Шкатулки. Но одна из королев была возмущена тем, что жалкому Шляпнику доступно то, что недоступно ей. По её приказу Шкатулка Безумия была отнята у Шляпника и привезена во дворец. Кусок рукописи, в котором, очевидно, содержался процесс открытия, был густо вымаран синими чернилами.
Звук снаружи заставил Алису прервать чтение. Больше всего он походил на шелест шагов. Стиснув рукоять палаша, Алиса приникла к щели. Сердце едва не выскочило из груди при виде нескольких потрепанных бойцов-карт, шаривших за каждым кустом. Сомнений быть не могло — искали кого-то из них, а может, и всех вместе. Со своего неудобного пункта наблюдения Алиса насчитала восьмерых солдат, возможно, их было больше. Перешагнув на цыпочках погасший костер, она опустилась на колено и зажала рот Хартлесса ладонью. Он проснулся мгновенно, в потемневших глазах на миг отразилась ярость, но спустя долю секунды исчезла. Алиса прижала палец к губам, кивнув на выход. Хартлесс неслышно подхватил две свои сарацинские сабли и встал у входа рядом с Алисой.
— Рубите им головы, — едва слышно прошептал он, склонив голову к уху девушки, — только так их можно убить.
