Дарья задумалась. Ей действительно не хотелось жить в этом доме. С тех пор как Владимир и криминалисты уехали, она не заходила в дом до одиннадцати часов вечера. Впрочем, Все остальные тоже не заходили в дом. Они были где угодно, только не в доме.
Трупа уже не было. Была только лужа крови, поменьше, чем вчера.
Посмотрев на эту лужу крови, его затошнило.
«Тьфу! О чем я думал, когда выбирал профессию! Надо было идти в аналитики!» – подумал Владимир Поляков.
– Нет. Мы никуда не уедем, – отрезала Марта. – Вместе страшно и опасно. Но поодиночке еще страшнее и опаснее.
С этим ее утверждением поспорить никто не мог.
– Ладно. Я позвоню своему человеку, он будет дежурить у дома и в доме.
– Зачем? – спросила Дарья.
– Чтобы в дом никто не проник, – ответил он.
Потом он пристально смотрел на Настю, стоявшую возле лестницы на втором этаже. Он прекрасно понимал, что такого рода убийства не может совершать пожилой человек. Это должен быть человек с большой физической силой. Ян, Сара и Марта сразу отпадают, ведь они пожилые люди. Если только…
– Марта, скажите, кто-то из Вас занимается спортом?
– А-а-а-а-а, – протянула Дарья. – Я хожу в фитнес клуб. А что?
– Ничего. А никто из семьи спортом не занимается?
– Нет.
– Например, Сара, Ян, или, может быть, Вы, Марта?
– Нет! – взглянув с укором на оперативника, ответила Марта.
– Ладно! Тогда, мне нужно, чтобы на допрос пришли вы, Дарья, ваша дочь, Роза, и домработница Анастасия.
– А когда?
– В часов… – он посмотрел на наручные часы. – А давайте через час!
– Ну, хорошо!
Он продиктовал им адрес полицейского участка и ушел, оставив в этом доме криминалистов.
И вот Владимир Сергеевич Поляков снова мечется из стороны в сторону возле дверей в кабинет Ильи Георгиевича Говорова. Сегодня он узнал хоть что-то, касающееся расследования. Но совсем немного. Хватит ли этого, что бы и сегодня оградить себя от криков начальства – не известно.
Владимир Поляков посмотрел вглубь темного коридора и увидел идущего к нему Говорова. Руки затряслись, а сердце заколотилось так, как никогда не колотилось. Да, во второй раз снисхождения от Ильи Григорьевича ждать не стоит. Он уже приготовился выслушивать замечания и крики начальника. Говоров открыл ключом кабинет, и они вместе вошли в кабинет.
Все было, как и вчера: Илья Григорьевич уселся в свое кресло, а Поляков остался стоять у двери. Говоров начал диалог, обещающий быть не обычным:
– Вы что-то выяснили новое за эти сутки?
Поляков уж было хотел сказать «нет», но дабы спасти себя, решил сказать начальству то, что сказали ему Варвара Стрельцова и Дмитрий Зубов.
– Во время осмотра дома Красновых после первого убийства мы обнаружили три портрета и подвеску. Мои знакомые ювелир и искусствовед сказали мне, что все эти предметы было созданы и пропали в середине XIX-го века, – рассказал Владимир Поляков.
– Хм, и как это связано с убийствами? – усмехнулся Говоров.
– Пока не знаю, – его голос стал тише, – но я все выясню! К четвергу! Обещаю!
Говоров тяжело вздохнул.
– Ладно. Отчитаешься в четверг. И к этому времени, чтобы рассказал мне всю историю! И про убийцу, и про его мотивы. Абсолютно все! Понял?! – вскипел Говоров. – А теперь уходи! Работай над делом!
Поляков послушно, на удивление медленно, вышел из кабинета.
Впервые за весь октябрь она почувствовала настоящий осенний холод. Моросил дождь. Обычно ей нравилась дождливая погода, но не сегодня. На душе итак было плохо, а дождь и серое небо делали все еще хуже.
Дарья вошла в полицейский участок и тяжело вздохнула. Сейчас ее будут допрашивать. Она немного боялась, но не сильно. Она понимала, что страха сильнее, чем когда она увидела своих родственников обезглавленных и повешенных, она не испытает никогда.
Она поднялась по лестнице, а в коридоре ее уже ждал Владимир Поляков. От него веяло почти выветрившимся запахом табачного дыма.
– Я не опоздала? – спросила Дарья.
– Нет, нет. Не опоздали, – ответил Поляков и повел Дарью Краснову в свой кабинет.
Когда они вошли в кабинет, он, предложив ей сесть, сел за свой стол.
– Дарья Владимировна, скажите, пожалуйста, ваше полное имя, дату рождения, – вежливо попросил Владимир, приготовившись заполнять протокол.
Вдруг у него в кармане зазвонил телефон. Владимир бросил на Дарью виноватый, озадаченный взгляд, словно прося у нее разрешение, ответить на звонок. Он высунул его из кармана и, извинившись перед Дарьей, ответил на звонок. Звонила его мать.
– Мам, привет, – оживился он.
– Привет, сынок, – послышался тихий голос матери.
– Мам, что-то случилось? – немного раздраженно спросил Владимир.
– Нет. Я просто хотела узнать, ты приедешь к нам на выходные? – чуть громче спросила мать.
– Мам, наверное, не получится. У меня сейчас дело очень запутанное.
– Сынок, ты не справляешься? Так, может, я отцу позвоню, он договорится с твоим начальником и тот даст тебе людей в помощь?
– Нет, мама. Когда понадобится, я сам попрошу помощи у Ильи Григорьевича. Все, мам, пока. Мне работать надо.
– Пока, сынок.
Мать отключила телефон, а следом за ней и Владимир тоже.
