Ему не терпелось начать допросы. Он был в предвкушении чего-то не просто хорошего, а замечательного.
– Краснова Дарья Владимировна, 12 апреля 1960 года, – четко проговорила Дарья.
Владимир положил на стол телефон и быстро записал данные.
– 1970? – переспросил Владимир.
– 1960, – нервно ответила она, словно куда-то спешила.
– Итак, где Вы были на момент убийства?
– Дома. Спала.
– А Вы ничего не слышали?
– Нет.
– М-м-м-м. Крепкий сон?
– Да.
– А Вы подозреваете кого-то?
– Нет.
– А что-нибудь необычное случалось в доме за последние несколько дней?
– Думаю, что да. В понедельник, мама, узнав, что Лена собирается выйти замуж и взять фамилию Максима, замахнулась на нее ножом. Я попыталась выхватить, но… и в итоге… – она показала ему забинтованную руку.
– Ясно. А Элеонора Борисовна мне ничего про это не рассказывала.
– Удивительно, что она вообще с Вами говорила, – хмыкнула Дарья.
– А за что вы злитесь на свою мать? – спросил Владимир.
– Я не злюсь. Хм, Владимир Сергеевич, понимаете, моя мать погибла. Точнее, ее зверски убили, а мне… я даже не плачу. Я бы не сказала, что мне все равно. Такое чувство, будто это был чужой мне человек. Совершенно не знакомый. Мне ее не жаль.
Он помолчал немного.
– А Вы знаете что-нибудь про золотую подвеску, которую мы нашли в спальне Елены и Максима?
Она подумала немного.
– Нет.
– А про картины?
– Нет.
– Ага, а Вам знакомо имя Жан де Вие?
– Нет.
– Ладно.
Он сунул ей под нос свою визитку.
– Если что-то вспомните, позвоните. Можете звонить в любое время суток.
Она взяла визитку и встала.
– Хорошо.
Она быстро вышла из кабинета.
Дверь не успела закрыться, как в кабинет вошла Роза Краснова. Она, не здороваясь, села возле стола Полякова.
– Здравствуйте, – поздоровался с ней Поляков. – А Вы…
– Краснова Роза Алексеевна, 17 февраля 1990 года.
Он быстро все записал.
– Так, Роза Алексеевна…
– Можно просто, Роза.
– Роза, скажите, где Вы были на момент совершения преступления?
– Ну, спала. В своей кровати.
– Так. И кто может это подтвердить?
– Никто.
– А как Вы переживаете смерть бабушки?
– Никак. Она все равно скоро бы умерла.
«Ужас какой,» – подумал Владимир.
– Вы кого-нибудь подозреваете?
– В чем?
– В убийстве.
– Нет.
– А Вы разбираетесь в ювелирном деле?
– Нет. Зачем оно мне? Я не ношу украшений.
– Ясно. А Вы знаете что-нибудь о Жане де Вие?
– А кто это такая?
– Не знаете?
– Нет! Послушайте, как какая-то Жанна связана с убийствами в нашей семье?!
– А чего Вы заволновались?
– Я на неделю приехала из Москвы, чтобы немного побыть с семьей, а вместо этого вынуждена сидеть здесь.
– Москва – не такой далекий свет.
– У меня времени нет! Я взяла отпуск на неделю!
– Где и кем Вы работаете?
– Я – врач-онколог. Работаю в онкологической больнице, – гордо ответила она.
– А-а-а-а, ясно. Благодарю за внимание, – он протянул ей визитку, – если вспомните что-нибудь, звоните в любое время дня и ночи.
Она взяла визитку и ушла из кабинета.
Через полчаса, когда он уже успел и заполнить протоколы, и попить чай, и даже в очередной раз бросить курить, в дверь кабинета постучались.
– Войдите! – крикнул он, поставив пустую чашку на край стола.
В кабинет вошла Настя – домработница Красновых.
– Здравствуйте, Анастасия, присаживайтесь, – указывая ей на стул, сказал Поляков.
Она села.
– Ваше полное имя, дата рождения.
– Воронова Анастасия Станиславовна. 29 мая 1988 года.
– Ага, спасибо, – быстро записал он. – Все. Приступим. Вы давно работаете в доме Красновых?
Она немного задумалась. Было видно, что она не на шутку перепугана.
– Да, нет. Два года.
– Как? Они же приехали все в понедельник.
– Ну, они нанимают домработницу, чтобы та делала уборку раз в неделю, чтобы следила за садом. Короче, все эти десять лет домработница следит, чтобы их поместье не заросло пылью, – отрапортовала Настя.
– А вы видели что-нибудь подозрительное в прошедшие несколько дней?
– Не-а.
– А вы не знаете, кто перед вами работал у них домработницей?
– Моя мама.
– А почему она ушла?
– Она умерла от рака.
– Примите мои соболезнования. А зачем Вы, молодая, красивая, умная, убиваете свой век домработницей?
– У меня есть диплом юриста, но работу я так себе и не нашла. Да, и не искала. Красновы хорошо платят. Я не жалуюсь.
– А Вы подозреваете кото-то?
– Нет. Семейство Красновых очень хорошее, порядочное. Они бы не стали убивать друг друга.
– Ну, знаете. Может, такие хорошие они только на поверхности.
– Нет.
– А как же вы объясните инцидент позавчера с ножом?
Она попыталась вспомнить, о каком инциденте идет речь.
– Это единичный случай.
– А-а-а-а, понятно. А чего вы боитесь?
– Я? Ничего.
– Но, видно же, что Вы сильно волнуетесь.
– Я просто никогда не была в полицейском участке. Простите.
– Вам не за что просить прощения, Анастасия Станиславовна.
– А Вам знакомо имя Жан де Вие?
– Если я не ошибаюсь, это французский портретист. Он очень не знаменит. О нем знают единицы. А что?
– Да, Анастасия Станиславовна, это действительно он. А откуда Вы его знаете?
– Интернет все знает. Я увлекаюсь живописью.
– Понятно. А Вы знаете что-нибудь о ювелирном деле?
– Конечно.
– Откуда?
– Я любознательная. Как можно не увлекаться ювелирным мастерством?
