– Не знаю, – прошептал он ей на ухо. – Все сложно. С тех пор как Раиса ушла от меня, я ни в чем не уверен. Я напился вчера. Варя, ты же знаешь, что я никогда в жизни не напивался.
Она усмехнулась, но на самом деле хотела разрыдаться. Она тоже решительно ни в чем не была уверена. Только не с понедельника, а раньше. Намного раньше.
– Ну, вот. Ладно, я сейчас переоденусь, и поедем к твоему оперу, – сказала она и робкими шагами пошла на второй этаж.
– Вот, черт, – выговорил Дмитрий, когда Варвара уже ушла с лестницы.
Да, он не был уверен в том, что любил Варвару. Но какие-то чувства все же были? Или это дружба? Простая, хорошая, крепкая дружба? Очертить грань между любовью и простой привязанностью он никогда не мог. Как в случае с Раисой, его, почти, бывшей. Только сейчас он начал задумываться о том, что между ними не было никакой любви. Была лишь привязанность. Но, тогда получается, что к тридцати годам он так и не полюбил никого. Или, может, он сейчас любит Варвару?
Она спустилась на первый этаж и они без слов сели в джип Зубова и поехали в участок к Полякову. Благодаря отсутствию пробок они добрались до участка очень быстро – за час. Было уже одиннадцать часов вечера. Здание было темным. В коридоре на посте сидел дежурный, а возле него стоял и смотрел на бомжа в КПЗ Владимир Сергеевич Поляков. Увидев Дмитрия и Варвару, Владимир повернулся и пошел дальше по коридору, молча. Варвара с легким раздражением шла за Поляковым, а Дмитрий, который шел последним, не мог перестать думать о Варваре. Он никак не мог понять – нужна ли она ему. Одна его половина говорила, что он хочет быть с Варварой. Но другая… другая говорила, что должно пройти время. Через некоторое время, когда он окончательно забудет Раису, он должен будет еще раз подумать об этом. И если он по-прежнему будет ее любить, он сделает все, чтобы быть с ней.
Наконец они подошли к кабинету Полякова и все вместе вошли в него. Кабинет оказался не пуст. За своим столом сидел опер со стажем Резнецкий. Владимир усмехнулся и, поставив греться чайник, крикнул в сторону коллеги:
– Резнецкий! Ты чего так поздно на работе сидишь? Домой иди, к жене и детям!
– Нет у меня ни жены, ни детей, – буркнул Резнецкий и посмотрел на Дмитрия и Варвару.
На Зубова он особо внимания не обратил. Он всматривался в лицо Стрельцовой (уж больно оно ему казалось знакомым).
– А мы с вами не встречались нигде? – задумчиво спросил Резнецкий у Варвары.
Губы у Варвары чуть заметно задрожали.
– Мы не могли встретиться.
– Вот как? И почему это?
– Я недавно живу в Питере.
– А до этого Вы где жили?
– В Москве. А что?
– Так, Резнецкий, иди-ка ты домой! – начал прогонять коллегу Поляков.
Тот молча встал и вышел из кабинета, забрав свою стеганную серую куртку.
– Ну, Дима, начнем с самого интересного, – громко произнес Владимир, усевшись за свой стол.
На столе было все чисто и аккуратно. Этот факт безумно удивил Варвару. Она всегда считала, что на столах полицейских, как и врачей, царит вечный беспорядок. Хотя, раньше там и царил вечный беспорядок, ведь до этого она частенько захаживала в полицейские участки. Слишком часто для нормального человека…
– Зачем ты полез в это дело? – с улыбкой на лице спросил Поляков.
– Затем, что я хотел тебе помочь! – быстро ответил Зубов.
– Ну, хорошо. А зачем ты приплел сюда свою подругу Варвару? А?
Дмитрий осекся.
– Я сама вызвалась помочь, – ляпнула Варвара и виновато посмотрела на Зубова. Тот с укором смотрел на Полякова, а сам Владимир Сергеевич смотрел на них обоих с неким превосходством и иронией.
– Володька, мы накопали кое-что любопытное. Ты будешь слушать, или нам сразу уходить? – обиженно пробормотал Дмитрий.
Поляков помолчал немного, а потом бодро ответил:
– Я вас внимательно слушаю, – серьезно сказал Владимир и стал слушать.
– Мы узнали, что ювелиром, который сделал эту чертову подвеску в 1851 году и был Анатолий Краснов, – сообщила Варвара.
– А кто украл ее, узнали? – немного недоверчиво спросил Поляков.
– Да, – ответил Дмитрий. – Это был некий Илья Ровнев.
– И что здесь такого? Возможно, потомки вора решили поубивать Красновых и подкинуть им подвеску. Вот только каков мотив?
– Бред какой-то, – хмыкнула Варвара. – Подвески у Ровнева не обнаружили и его казнили, а семью его выгнали на улицу.
– И где была подвеска полтора века, не известно?
– Именно так, – ответила Варвара.
– А при чем здесь эти картины? – спросила Поляков.
– Я не знаю. Но, как выясню, сразу же скажу Вам, – пробормотала Варвара и молча вышла из кабинета.
Она вызвала такси и поехала домой, а Дмитрий остался в участке. Всю дорогу домой Варвара размышляла на счет Дмитрия. Что ей делать? Любит ли она его? Нет, не любит. Она уже давным-давно никого не может любить. Что ей делать? Быть с ним, потому что ей с ним удобно и комфортно, или оставить его в покое, чтобы он смог двигаться дальше? Уже, входя в дом, она решила: Дмитрий Зубов – не обувь или одежда. Любовь – это не комфорт. Ей нужно отпустить его. Забыть. Остаться для него самым лучшим другом, а если не сможет, оставить его в покое навсегда.
