Он снял большие очки в ярко-синей оправе и кинул их на стол, прямо на результаты отпечатков пальцев. На месте убийств в доме Красновых было найдено множество отпечатков, но принадлежат они все Анастасии Вороновой.
Вдруг белая дверь распахнулась, и в его маленький кабинет вошел следователь Владимир Поляков, явно бежавший и спешивший на встречу с экспертом-криминалистом.
– Доброе утро, Николай, – проговорил Поляков, пытаясь «успокоить» свое дыхание.
Николай, он же эксперт-криминалист, встал и деловито пожал руку оперативником Полякова. Николай поправил рукава белого, помятого халата. Поляков казался ему просто богатеньким мальчиком, который и стал следователем только из-за связей отца! Впрочем, так оно и есть. Он действительно стал оперативником сразу после того, как защитил дипломную в МГУ.
– Вы что-то хотели мне сказать? – спросил Поляков, чувствуя осуждающий взгляд Николая Крылова.
Тот повел рукой по своим коротко остриженным светлым волосам и ответил:
– У меня есть любопытная информация.
– И какая же? – нетерпеливо спросил Владимир.
– Во-первых, ни на топоре, ни на одежде отпечатков вообще нет. А отпечатки по всему холлу принадлежат Анастасии Вороновой. Во-вторых, я может, сошел с ума, но на подвеске кое-что есть, – встревоженно произнес Николай.
Поляков понял, что сейчас Николай Крылов скажет что-то такое, что еще сильнее запутает и без того запутанное дело. И это ему не нравилось. Ему хотелось ответить хотя бы на один вопрос по делу. И тут-то он осознал, что он не работает. Что он сделал для поисков убийцы? Поискал информацию в Интернете про Жана де Вие? Тоже мне работа! Он раскидал работу на Варвару Стрельцова, Петра Рыкова и Дмитрия Зубова, а сам сидит и раздает им приказы, хотя они ему ничего и не должны. Он так надеялся на то, что Крылов даст ответ на какой-нибудь из вопросов, что у него руки задрожали.
– Смотрите сюда, – произнес Крылов и достал из ящика стола лупу и пакетик для улик, в котором лежала подвеска.
«Как же небрежно Крылов обращается с уликами – подумал Поляков. Тем более это не какая-то там улика, а подвеска, стоящая очень больших денег!»
– Я кое-что необычное увидел на этой подвеске, – продолжал Крылов, – я сначала подумал, что это такие узоры, но нет. Это число.
– Какое число? – нахмурился Владимир.
– Девятнадцать, – ответил Николай Крылов.
– И что оно означает?
– А откуда я знаю! Оно просто выгравировано под главным, самым большим камнем. А что оно значит, предстоит узнать вам.
Крылов дал Полякову лупу и, натянув на руки резиновые перчатки, вытащил подвеску из пакета и подсунул ее Владимиру. Поляков внимательно рассмотрел то место, где, согласно словам Крылова, было таинственное число «19». Оно там действительно было. Но скорее оно было похоже на простые узоры, коих на золотой части подвески было очень много.
– Хорошо, спасибо за помощь, – отдавая Крылову лупу, произнес с досадой Владимир Поляков.
– До свидания, Владимир Сергеевич, – попрощался Николай.
Он положил подвеску обратно в пакет для улик, снял перчатки и уселся обратно за стол. Крылов сразу понял, что следователь не поверил в число «19». Но сам Николай-то точно знает, что оно там есть! Он готов поклясться, что это не какие-то там узорчики, а именно это проклятое число «19».
Поляков только хотел открыть дверь своего кабинета, как вдруг Резнецкий сзади подкрался незаметно и будто обидевшись, пробормотал:
– Володька, тебя там Говоров зовет. Злющий, сразу говорю.
– Так, я ж позавчера перед ним отчитывался! – возмутился Поляков. – Сегодня выходной! Чего ему дома не сидится?!
Он постоял несколько секунд.
– Хорошо, сейчас пойду, – улыбнулся Поляков и, не заходя в кабинет, пошел «на ковер» начальства.
В большом кабинете, пол в котором был устелен красным ковром, за длинным столом восседал начальник Владимира Полякова – Говоров Илья Григорьевич.
– Вызывали? – спросил Поляков, уже понимая по злому лицу начальника, что ему сейчас достанется.
Говоров тихо усмехнулся. Выглядело это жутко. Потом безразлично, на первый, взгляд произнес:
– Пять.
– Что, пять? – не понял Владимир.
– Пять жертв за неделю! А следствие стоит на месте! Это настоящее чудо, что это семейка потерпевших не написала на тебя гору жалоб! – закричал Илья Григорьевич.
– Мы делаем все возможное, – виновато опустив голову, оправдался следователь Поляков.
– Ах, все возможное?! Ты целую неделю бьешься над этим делом! Может, пора признаться, что работа в полиции не твое?! Любой другой сыскарь такое дело за трое суток бы раскрыл!
– Там все сложнее, чем кажется, – защищался Владимир Поляков.
– Чушь! Просто ты считаешь, что тебе можно не работать, раз у тебя папочка генеральный прокурор! Я согласился тебя взять, терпел твои отказы от так называемых скучных дел! Но это я терпеть не собираюсь! И плевать мне, кто твой отец! Да хоть сам президент! Все! Собирай вещи! Ты уволен!
Для Владимира Полякова последние слова Говорова прозвучали как приговор. Да, видимо, работа сыщика это не его. Ну, ничего. Пойдет в адвокатуру, будет работать адвокатом, там даже лучше! И вдруг он, словно больше не управляя собой, сказал:
