Слезы стремительно текли по ее щекам. Она вытирала их руками, но они все равно текли. Она не умела плакать «красиво», беззвучно, когда глаза наполнялись слезами и те в свою очередь скатываются по щекам одинокими крупными каплями, как в фильмах. У нее было все иначе. Слезы текли градом, глаза опухали и все лицо краснело, плакала она всегда очень громко, тихо просто не получалось. Вот и сейчас было то же самое. Она видела свисающее, обезглавленное тело Марты. Роза присела на ступеньку, чтобы не упасть, а потом привычно позвала Настю. Только потом вспомнила, что и Насти нет в живых. Было ужасно страшно, но уже привычно. Было странно, происходит убийство, убивают твоего родственника, а тебе не так уж и страшно, потому что ты к этому уже чуть-чуть привык. Роза всегда думала, что привыкнуть к таким вещам невозможно, но выходит – возможно?
– Мама! – закричала Роза сквозь истерические рыдания и вдруг неожиданно осознала, что они с Дарьей остались во всем этом родовом поместье одни.
Дарья спустилась по лестнице к Розе. Она была в пижаме и, увидев очередное обезглавленное тело родного человека, заплакала.
– Мам, когда это закончится? – сквозь слезы, уже безнадежно спросила Роза.
– Остались мы вдвоем, – констатировала Дарья, – Полагаю, все закончится этой ночью. Кто останется жив, тот и маньяк. – Дарья зловеще улыбнулась. – А я не хочу умирать в ближайшее время.
Роза повернулась к Дарье.
– Ты убийца? – настороженно спросила Роза и незамедлительно встала.
Дарья рассмеялась.
– Перестань ломать комедию, – произнесла Дарья и пошла на второй этаж, – позвони следователю Полякову, а то я звоню, звоню ему в пять часов утра, он меня уже, наверное, возненавидел!
Дарья скрылась на втором этаже, а Роза испуганно пошла в кухню, где оставила свой телефон вчера.
Владимир Поляков уже явно не спал. У него был бодрый и доброжелательный голос. Роза даже немного пожалела, что так нагло разговаривала с ним на допросе. Он сказал, что отправит на место преступления Рыкова. Роза положила трубку и поспешила зайти в свою комнату и закрыть дверь на ключ. Ей было страшно. Получается, убийца – один из них. Значит, это ее мать – Дарья.
Питер, в отличие от Парижа, встретил ее ярким утренним солнцем. А в аэропорту ее встретил Дмитрий Зубов, видеть которого сейчас она не желала. Ведь ей придется сейчас серьезно поговорить с ним, а ей этого не хотелось. После этого разговора они не будут больше друзьями. Если он уйдет, друзьями, как сейчас, они не будут. Если он все поймет и останется другом, между ними всегда будет некая неловкость, напряжение.
– Привет, Дим, – чувствуя себя не на своем месте, поздоровалась Варвара.
– Привет, – произнес он, взяв у нее чемодан. – Ну, как съездила? Чего-нибудь узнала?
– Да, много чего интересного, – устало проговорила Варвара, ища глазами машину Дмитрия. – А где твоя машина? – наконец спросила она.
– В ремонте, – ответил Зубов. – На такси поедем.
Они пошли к свободной машине такси, сели на задние сидения и поехали к Стрельцовой домой.
– Дим, ты прости, мне надо побыть одной, – проговорила Варвара.
– Я понимаю, я доеду с тобой до твоего дома, а потом поеду к себе домой.
– Хорошо.
Так и случилось. Она вышла из машины, забрала чемодан и быстро вошла в дом. Ни смотря на солнце, было очень холодно. Первым делом она приняла душ, поела, а потом решила залезть в интернет в поисках значений чисел «48», «52» и «2». Она надеялась найти некие сходства в нумерологии, но ничего не нашла. Казалось, это совсем несовместимые числа. Что это? Код от чего-то? Загадка? А может, это просто выдумка старика, который хотел там увидеть шифр, и увидел? Потом она достала дневник Жана де Вие и решила с ним попытать удачу, окончательно распрощавшись с поисками информации по несуществующему шифру. И прочитав приличное количество историй из жизни портретиста, она нашла то, что хоть как– то было связано с делом. Первая интересная запись звучала так:
