«Она как ангел, спустившийся на землю. Она словно воплощение красоты из моих самых волшебных мечтаний. Ее впалые бледные щеки, зеленые глаза, заглядывающие прямо в душу, и каштановые волосы, красиво уложенные, были внеземной красоты. Цвет лица был немного бледноват, но это делало ее лицо еще более идеальным. Она была очень худой, ее руки были прекрасными. Она была идеальна, хоть и так не похожа на то, что диктует мода. Но это предавало ей изысканности. Она подошла ко мне сегодня утром и поздоровалась. Я с первого взгляда полюбил ее. И когда она сказала, что она замужем, мое сердце было разбито. Но она сразу же сказала, что если я помогу ей, она останется со мной. Я, не задумываясь, согласился. Она попросила меня написать портреты всей ее семьи: мужа, дочери и ее самой. Я был готов сделать все, лишь бы она была со мной. И уже сегодня вечером я начал работать с ее портретом!..»
Варвара поняла, что эта женщина и есть Агриппина Краснова, но зачем ей этот художник. Или это случайный выбор? Варвара продолжила читать, уже не казавшийся ей дико скучным, текст, написанный на французском языке. Следующая запись была написана спустя неделю после предыдущей:
«Ее муж и дочь приехали на следующий же день. Ее муж попросил меня, чтобы я зачем-то спрятал на картинах числа „48“, „52“ и „2“. Он не объяснил мне, зачем. Просто приказал. Да, мне это было и не интересно. Мне хотелось поскорей закончить эти чертовы портреты, чтобы поскорей сбылись мои мечты о нашем с ней прекрасном будущем. Я закончил писать эти портреты вчера и сразу же позвал их к себе. Все это время они жили в Париже и каждый день спрашивали меня, не закончил ли я. Я писал сутки напролет. Ни ел, ни спал, а только писал. Писал ради нашего с ней будущего. Забирать картины пришла только она. Когда она уже забрала их, она прошептала мне на ухо, что у нас ничего не получится. Я не смог сказать ни слова. А она ушла. Не спеша, красиво, эффектно ушла. Боль, которую я тогда испытал, я никогда не испытывал прежде. И тут я понял, что я ее уже не люблю, я ее ненавижу! Я проклял ее тогда не один раз. Я сжег свою так называемую мастерскую. Я возненавидел все на свете, свои картины, всех людей, свою страну, все!»
Все же на какие-то вопросы она смогла ответить. А именно, она узнала, что шифр действительно существует и его обязательно нужно как можно быстрее расшифровать.
Она встала и почувствовала непреодолимое желание спать, и уже не интересны были разгадки шифров. И она, отдавшись своим желаниям, заснула прямо на полу, где и сидела, разложив фото картин и дневник Жана де Вие.
* * *Он сидел за столом и ждал следователя Полякова, который уже опаздывал на полчаса. Его очень злили люди, которые всегда опаздывают. Разве ему нужно ждать этого горе-следователя? Нет, ему это не надо. Он бы поработал, но вместо этого он обязан ждать Полякова. А если он сейчас забьет себе голову другой работой, то тогда его лучше не трогать до тех пор, пока он ее не закончит.
