С бариганцем она поздоровалась холодно, а на Сэма даже не взглянула.
— Больше медлить нельзя, — сказала она. — Цыгане готовятся уезжать, а мы должны успеть выяснить, что нам нужно.
Она повернулась и, звучно постукивая о землю дубовым посохом, быстро зашагала по пыльной дороге к табору. Арси подтолкнул Сэма, и они пошли следом.
— Береги кошельки и карманы, Сэмми, — предостерег он, убирая свой самый пухлый кошель за пазуху. Сэм поспешно переложил свои тощие кошельки под куртку и плащ, а потом посмотрел вперед, на стремительно идущую друидку.
— Может, ее тоже предупредить? Арси покачал головой:
— Она сама предложила идти к цыганам, значит, должна знать, что делает.
Сэм из любопытства повесил один пустой кошелек на пояс — так, как сделал бы в любом городе. Заметив это, Арси покачал головой. Убийца убедится, что он говорил правду, — и очень скоро.
Кайлана действительно очень хорошо знала, что делает. Цыгане были одной из тех немногих категорий людей, с которыми она время от времени общалась. Их предки знали могущество друидов — так что у цыган не возникало желания ссориться с ней.
В табор мужчины вошли с опаской, а Кайлана — с привычной своей хладнокровной уверенностью. Лошади и пони, упитанные и ухоженные, щипали реденькую травку в ложбине и изредка ржали — их волновали непривычные запахи. Среди причудливых деревянных кибиток, украшенных разноцветными узорами и рядами крошечных колокольчиков, которые мелодично позванивали на утреннем ветерке, сновали сами цыгане, красивые хитроватые люди с ослепительно белыми улыбками, не сходившими со смуглых лиц. Они переговаривались на каком-то странном языке — напевном и благозвучном. Детишки, быстрые и ловкие как стрижи, носили узлы, а те, что помладше, играли в салочки, весело смеясь. Взрослые наблюдали за пришельцами блестящими глазами, видя все и не говоря ничего.
Кайлана прошла чуть дальше и заговорила на непонятном языке со стариком, который сидел на задке кибитки и курил трубку с длинным изогнутым чубуком. Он сверкнул зубами ей, потом Арси и Сэму. Сэм поймал себя на мысли, что цыгане ему нравятся. Они были такими же счастливыми, как отбеленные горожане, только их никто не отбеливал… Это было заметно по их острым взглядам, по стремительным и нетерпеливым движениям — а особенно по тому, что Арси велел ему беречь кошельки. Словно подслушав его мысли, Арси негромко сказал:
— Они постоянно в движении и дьявольски осторожны… Поэтому им удалось избежать участи наших товарищей. Разве это не замечательно?
Сэм мысленно с ним согласился. Он смотрел на детей, резвящихся в лучах нового дня, — и сердце его радовалось от того, что они такие необузданные и свободные, что растут, следуя своей природе, а не законам и правилам, навязанным кем-то еще. Но если Кайлана права, этим детям никогда не стать взрослыми… В этот момент один из мальчишек, лет пяти, не старше, потянул его за край плаща. Сэм посмотрел на озорную мордашку и изумился, когда малыш вручил ему его же собственный кожаный кошель. Сэм взял его и смущенно пробормотал слова благодарности. Мальчишка сверкнул зубами, отвесил низкий поклон и убежал к каким-то новым играм. Сэм проводил его взглядом, понимая теперь, почему хочет бороться с излишком Добра, вызванным Победой. Ради вот этого мальчишки и других таких же, как он, включая юного убийцу, которому когда-то приходилось ежедневно отстаивать свое право на жизнь и профессию. Тьма, понял он вдруг, требует от человека мужества: и для того, чтобы с ней бороться, и для того, чтобы с ней жить.
Тем временем Арси ушел вперед и теперь окликал его:
— Ну же, шагай веселее, парнишка! Нам предстоит беседа с их мудрой женщиной.
При виде фургона, на который указывал Арси, Сэм с трудом подавил стон.
— Гадалка?!
Внутри фургона было тесно и сумрачно, но в то же время на удивление чисто. На стенах и на полу — ковры и гобелены; занавесь из бусин, как решил Сэм, отделяла «рабочую» часть фургона от той, что служила спальней древней старухе, которая сидела перед ними, утопая в расшитых одеждах. Ее черные волосы, пронизанные сединой, были заплетены в косички и закручены вокруг пары отполированных дочерна коровьих рогов. Когда Арси и Сэм вошли, цыганка молча кивнула им. Кайлана уже сидела на вытертой подушке у стоящего перед старухой низкого пятиногого столика. Пахло благовонными воскурениями и похлебкой из дичи. У Кайланы был мрачный и растерянный вид.
— Дурные новости, злодеи. Весь этот год цыгане переезжали
— Мадам Сорла видит перед вами много странных событий, — проскрипела старуха, глядя в хрустальный шар. Говорила она с сильным акцентом, глаза ее блестели. — Дальняя дорога, темный незнакомец…
— И за это мы выложили столько золота?
— Великая река, золотой свет в сумрачном месте… синяя вода и песчаный огонь. — Мадам Сорла посмотрела на Арси. — У тебя, человечек, я вижу алую кровь в болоте и путеводную нить из Тьмы в Свет, которой ты не должен доверять.
