Злодеи один за другим заснули, а Робин подогнул под себя ноги и улегся у огня. Чернец, устроившись на валуне, пристально наблюдал за ним. Сильно озадаченный, кентавр съел суп и, вынув из мешка свою обожаемую арфу, положил ее у огня, чтобы поскорее просохла.
– Послушай, Арси, тебе не кажется, что нас кто-то преследует?
Бариганец через плечо посмотрел туда, где в лунном свете поблескивало море. Была поздняя ночь. Злодеи проспали весь день, позавтракали на закате и с наступлением темноты двинулись в путь. Туман стоял низко, и видимость была неплохая. Неподалеку от устья реки, впадающей в пролив, слабо мерцали какие-то огоньки. Остальные злодеи их тоже заметили.
– Похоже на то, – буркнул Арси. Кайлана с досадой покачала головой:
– Еще бы! Только тот, кому позарез нужно нас преследовать, отважится забраться в эти забытые богами места!
– Это похоже на костры, – дрожащим голосом проговорил Робин. – Наверное, они разбили лагерь.
– Естественно, – фыркнула Валери. – Только сумасшедший отважится идти во Фрайетские топи в темноте. Наступило недолгое молчание, которое нарушал только шепот ночного ветерка.
– Ну ладно, пошли! – со вздохом сказал наконец Сэм.
– Костров не видно, сэр, – доложил молодой наблюдатель по имени Джеффрис. Зеленый отряд пересек Брод на закате, когда спала вода, и Фенвик, разрешив своим людям сделать привал, чтобы обсушиться, выслал вперед разведчиков.
– Значит, они решили идти по ночам, – сказал он, выслушав Джеффриса. – Надеются оторваться и сбить нас со следа – ведь они остались без лошадей. Придется идти за ними.
– В топи, сэр? – дрожащим голосом спросил Джеффрис. – Н-но…
– Группами по трое, с лошадьми и собаками, – пояснил Фенвик. – Будем переговариваться сигналами рожков. Как в старину на охоте, а, Джеффрис?
Фенвик сверкнул белыми зубами и хлопнул юношу по плечу. Но вид у Джеффриса все равно был неуверенный.
– Но, сэр… а как же курганные твари?
– Их ни одной не осталось, друг мой, – весело ответил Фенвик и свистнул, подзывая к себе капитана кавалеристов. – Свет прогнал эти создания тьмы в небытие.
– А Ортамот? – нервно спросил Джеффрис. Фенвик расхохотался:
– Ортамот! Только не говорите мне, что вы пугаетесь детских сказочек! Пошли! Вы поедете со мной. Противному Ортамоту я вас не отдам!
Все еще продолжая смеяться, принц принялся распределять людей на команды. Вскоре ночь разорвал топот лошадиных копыт.
– Не могу сказать, что мне по душе такие прогулки, – проворчал Робин. Его копыта с чавканьем погружались в жидкую грязь, и ему приходилось высоко поднимать колени, ленивому пони, чтобы не запутаться в болотной траве.
– Да уж, не пикничок, – согласился Сэм. – Сбряцал бы нам что-нибудь на своей арфочке – если, конечно, остальные не возражают.
Остальные, ковыляя по грязи, разнообразными звуками выразили отсутствие возражений. Робин содрогнулся, вспомнив слова Миззамира относительно того, что одной фальшивой ноты может оказаться достаточно, чтобы получить кинжал в спину, но вынул арфу и начал на ходу настраивать ее с помощью серебряного камертона. Как ни странно, ему сразу же стало легче идти, хотя теперь он не следил за тем, куда ставить ноги – они сами выбирали дорогу, – а когда струны запели в лад, отступил страх, сменившись веселой уверенностью. Робин был сыном одного из лучших резчиков по дереву и сам делал себе инструмент – правда, под наблюдением настоящего менестреля; – благодаря чему арфа идеально соответствовала его телу и стилю игры. Прижав ее к груди, Робин ненадолго задумался, перебирая свой репертуар, и наконец остановился на «Балладе Трисата Лэма»: она была жизнерадостной и исполнялась в ритме марша. Перебирая огрубевшими за время похода пальцами струны, он запел:
Казалось, злодеи слегка повеселели и начали шагать бодрее.
– Неплохо, кентавр, – похвалила Кайлана. – В прежние времена ты мог бы надеяться стать настоящим бардом.
– А кто такие барды? – спросил Робин под залихватский проигрыш.
Кайлана удивленно и печально покачала головой:
– Может, когда-нибудь я тебе расскажу. А пока продолжай, пожалуйста.
– Ага, давай наяривай, – добавил Арси, перепрыгивая с кочки на кочку, чтобы не провалиться в глубокие лужи. Робин залился румянцем и снова запел:
– Интересно, как это у тебя вышло, – прервал его Сэм. – Точь-в-точь словно трубы вдали протрубили!
– Я… – начал было Робин и внезапно похолодел. Он приглушил струны – и зов охотничьего рога протяжно разнесся над топью. Почти сразу же ему отозвался второй рог – ближе.
– Бежать или биться? – отрывисто спросила Кайлана. – Я слышу трех лошадей и нескольких собак. Они будут здесь через считанные минуты. Эльфогончие взяли наш след, а против эльфийских созданий я бессильна.
– Биться, – ответил Сэм, стремительно выхватывая два кинжала.
