– Только не привыкайте восславлять Всеблагого! Моя госпожа всё ещё решает, насколько велика польза от наличия Святого Храма на территории Галаарда, – подаёт голос Неха, а мы с отцом уже в который раз переглядываемся – только на этот с такими круглыми глазами, что в итоге начинаем посмеиваться друг над другом.
– И всё же… – успокоившись и приняв благопристойный вид, подаёт голос папа, – предлагаю вернуться к той самой траве или как вы там её назвали? Древо тысячи слёз страданий?..
– И радости, – добавляет Неха, – да, верно, это её официальное название. И что вы хотели о ней узнать?
– Для чего она выращивается – в принципе? Какая у неё… мм… официальная функция? – подыскав слова, уточняет папа.
Смотрю на него с гордостью. Я уже забыла о том, что мы вели столь важный разговор: встреча с Рафаэлем выбила меня из колеи.
– Это растение раньше росло на землях нимф и использовалось потомками племени духов для бесконечного перерождения в условиях ограниченного генофонда…
– Что?
– Что?! – одновременно переспрашиваем мы с папой.
– В общем, один из Владык Галаарда в своё время запретил нимфам покидать небольшую территорию, выделенную специально для них, и объявил запрет на межвидовые браки. Тогда нимфы вынуждены были перерождаться при помощи Древа Тысячи Слез Страданий и Радости…
– А нимфы – реально существовали? – не могу не переспросить.
– И существуют до сих пор. А скоро и вовсе возродятся, согласно плану моей госпожи, – вновь без особой радости делится с нами Неха.
– Твоя госпожа – довольно амбициозная особа, – замечает папа.
– Это вы ещё о планах своей жены не слышали, – кисло отвечает Неха, – заговор трёх подруг – тема для отдельной беседы.
– Об этом потом, – отмахиваюсь от темы, которая сбивала с курса, – итак, нимфы реальны, а это ваше Древо помогает им возрождаться?
– Верно, – кивает Неха.
– Звучит нелепо, но мне ли не верить? Я возвращаюсь в своё же тело после очередной смерти, полакомившись печеньками из его корня, – фыркаю, качая головой.
– Согласен. Тут даже не придерешься… – поднимает брови отец.
– Но как-то ведь это растение начали распространять за пределы территории нимф? – замечаю следом.
– Верно, самое изученное свойство травы – его обезболивающий и общеукрепляющий эффект, – кивает Неха, – предположу, что изначально вам её высылали специально для этих нужд: я помню, как вы просили меня приучить леди Вайолет к тому специфическому настою, который вы упорно звали чаем.
– Точно… сейчас я начинаю припоминать, что Вайолет после ухода матери много болела, и в переписке со мной Женевьева загорелась желанием помочь ей – тогда впервые и появились упоминания об этой траве! – восклицает отец.
– Почему нельзя было приехать и проведать своего больного ребёнка? – отвожу взгляд в сторону.
– Ох, ваша мать уже не могла ни вернуться к вам, ни даже навестить: госпожа Женевьева в то время уже была беременна вторым ребёнком… или даже успела родить Даяраму?.. – просчитав что-то в голове, протягивает Неха и не замечает, как мы с отцом устремляем на неё потрясенные взгляды.
– У меня есть сводный брат? – медленно переспрашиваю.
– Да, вы с ним обязательно познакомитесь. Он частый гость в доме моей госпожи, – с лёгким сердцем отзывается Неха, а у меня внутри всё начинает тяжелеть.
У неё появилась новая семья.
Возможно, она уже не помнит нас и даже не желает видеть… возможно, мы ей больше не нужны…
– Госпожа Женевьева не одарила своего сына большой любовью, потому у Даярамы довольно тяжелый характер, но, уверена, когда ваша семья объединится, всё наладится, – неожиданно произносит Неха, и, мне стыдно, но дышать после этих слов становится легче.
– У неё новый муж? – бесцветным голосом уточняет папа, а я, наконец, замечаю, как побледнело
– Нет, она не выходила замуж за отца Даярамы, и в своё время это был большой скандал. Но, поскольку госпожа Женевьева – сестра владыки, ей прощаются некоторые выходки.
– Некоторые? – переспрашиваю, уловив странные интонации в голосе своей бывшей кухарки, – Это как-то связано с деятельностью «трёх подруг»?