Перевожу взгляд на Неху, косившую ряды нападающих скупыми отточенными движениями. Затем на отца, уплывающего из-под ударов так, словно он был водицей, и успевающего контратаковать так незаметно, что его противники падали на землю с одинаково озадаченными лицами. После на Кристиана, меч которого окрасился в цвет крови в первую же минуту сражения… Все трое были невероятно талантливыми бойцами, и, если в случае с отцом это меня реально удивило, а с Кристианом – лишь подтвердило то, что я и так давно знала, то Неха… Неха теперь меня просто пугала. И я не видела ничего постыдного в аналогичном признании Кристиана несколькими минутами ранее: наша бывшая кухарка была настоящим мастером смерти!
Не успели папа с Кристианом взять разгон в своём разрушительном танце, как вокруг Нехи уже образовалось кольцо из трупов!
Это была какая-то беспрерывная серия убийств…
– Как думаешь, к кому мне пойти в ученицы? – задумчиво спрашиваю у Игги, подпирая подбородок ладонью.
– Определенно к своему будущему жениху: будете соединять приятное с полезным, – тут же отзывается та.
– Какая ты испорченная, Игги! – смотрю на неё во все глаза, в очередной раз краснея от представленных картин будущего…
– Это вы мне после ваших уличных признаний говорите? – та отвечает не менее удивленным взглядом.
– Не понимаю, о чём ты: лично я ни в чем не признавалась! – делаю независимым вид.
– Да там и говорить ничего не надо было: всё на лице было написано, – фыркает Игги и резко отклоняет голову в то время, как в стенку экипажа прилетает кинжал.
– Какой в этом смысл?! – выставляю претензию идиоту-метателю, найдя того глазами, – Мы же не представляем угрозы!
Игги же в свою очередь поджимает губы, медленно поворачивается к кинжалу лицом, вытаскивает его из стенки одним четким движением, после чего разворачивается к метателю и, глядя на того безумным взглядом, перекусывает лезвие пополам, почти буквально воплощая мою больную фантазию в реальность.
Лицо смельчака бледнеет.
И уже через пару мгновений осмысления собственных перспектив, он сверкает пятками в направлении ближайшего из домов.
– Благодарю тебя, – искренне произношу, порывисто обнимая служанку: если бы я умерла, я попала бы в ту реальность, где против меня были выдвинуты страшные обвинения…
Я никак не могу позволить себе потерять эту жизнь!
– Моя госпожа… из всего услышанного от вас лично или подслушанного во время ваших разговоров с отцом на кухне, я могу сделать только один вывод, – неожиданно произносит Игги.
– Так… – предлагаю ей продолжить, отстраняя, но не выпуская из своих рук.
– Вы не понимаете своей силы, – прямо произносит та.
– Почему ты так думаешь? – удивленная, спрашиваю.
– Потому что таких зубов, как у меня, нет ни у кого на свете. А ваша бывшая кухарка – едва ли человек вообще с такой непревзойдённой техникой боя и таким неуязвимым телом. И даже ваш отец стал лучше выглядеть и определённо лучше двигаться с тех пор, как я наблюдала за его тренировками на заднем дворе где-то месяц назад… – звучит странный ответ.
– Ничего не поняла, – признаюсь.
– Вы съели намного больше печенья, чем мы с бароном. И получили внутрь определённо больше ценного вещества из корня растения, чем Неха, сбежавшая в первые годы после его появления на нашей кухне… Из нас четверых именно у вас совершенно точно должна быть самая мощная способность, так почему вы больше всех боитесь? – заглянув в мои глаза и чуть наклонив голову в сторону, спрашивает Игги.
– Потому что моя способность не даёт мне защиты – я просто воскресаю после смерти! – повторяю в который раз.
– Просто? – с улыбкой переспрашивает Игги, – Хорошо. В таком случае я вновь повторю вопрос –
– А если мне не дадут умереть? – выталкиваю слова с силой, страшась одной мысли о такой возможности.
Застрять где-то, как родители Вирджинии или как химеры, которых они создают… это было моим худшим кошмаром с недавних времен.
– Разве не ваша душа решает, когда покинуть тело и куда именно вернуться? – с мудрым выражением обаятельно-косивших к курносому носу глаз, спрашивает Игги.
Застываю, озадаченная услышанным. Моя душа? Сама решает?
…
Она и впрямь «сама решает» или в моём воскрешении есть какая-то чёткая схема, непонятно кем до этого созданная?..
– Игги, – хмурюсь, изумленная собственным открытием настолько, что даже не сразу понимаю, как много дорог передо мной открывает это логичное предположение моей служанки.