– Леди! – крик Нехи вынуждает меня оторваться от лица Кристиана и отшатнуться в сторону, поскольку Советник успел откинуть от себя крылатика и вновь мчался ко мне.
– Что за привычка безмятежно болтать в центре сражения на смерть? – отчитывает меня отец, уводя к экипажу и задвигая себе за спину.
– У нас не было времени обсудить очень важный вопрос, – признаюсь, так и не отойдя от беседы с Кристианом.
– Позволь уже мальчику показать на деле, чего он стоит? Слова могут отвлекать, но поступки всегда говорят сами за себя. Он был очень одинок все эти годы и преследовал лишь одну цель… Представь, что он таит внутри, скрывая всё за маской самоуверенного молодого дознавателя? – недовольно бурчит папа, словно отчитывая меня за чрезмерное любопытство.
Но как я могу не любопытствовать? Ведь Кристиан хочет, чтобы мы были вместе! И при этом мы друг друга совсем не знаем! Мне одной кажется, что это как-то опрометчиво?.. Как минимум…
– Не могу представить. И это пугает, – опускаю голову, стараясь не смотреть на их бой с Нехой против Советника.
– Тогда задай себе вопрос – нужно ли тебе знать об этом сейчас? Возможно, ещё не время для откровений, – чуть мягче отзывается отец, затем переводит взгляд на крылатика, медленно приходившего в сознание… – У этого мужчины настоящие крылья – кто бы мог подумать!
Поднимаю бровь, но ничего не отвечаю. Ну, да, сейчас самое время изумляться существованию химер! А выяснять правду, от которой вся жизнь будет зависеть, совсем не время…
Логика взрослых.
– БАРОН!!!! – внезапный крик Кристиана холодит сердце.
– Господин Ксавье!!! – а вот крик Нехи вынуждает сердце остановиться.
Я только и успеваю, что заглянуть за спину отцу, развернувшемуся ко мне во время разговора, и увидеть обезображенное яростью лицо Советника, вырвавшегося из окружения и желавшего избавиться от преграды на своём пути.
Той самой преграды, которой был мой отец…
– Па… – выдавливаю из себя, ощущая, как замедлилось время от страха и ужаса, бушевавших внутри меня, как…
…лечу на спину и падаю на землю вместе с папой, на мгновение теряя сознание.
Когда прихожу в себя, не слышу никаких звуков. Это странно. Звуков должно быть много. Звуков борьбы. Или криков во время сражения. К этому фону я уже привыкла за то время, пока мы отвоёвывали право покинуть страну в этой малознакомой части столицы…
Но сейчас было слишком тихо.
Приподнимаюсь на локтях и тут же кладу руку на запястье отца, успевшего подложить ладонь под мою голову во время падения. Он жив. И, кажется, уже приходит в себя… Осматриваю его спину и не нахожу ран.
Обошлось…
Перевожу взгляд на стражников, застывших вокруг нас в нерешительности, к которой я тоже успела привыкнуть за этот проклятый час… Их глаза направлены в одно место.
Открываю глаза и смотрю на две фигуры, застывшие друг напротив друга и соединенные воедино: изуродованная преображением рука Советника торчала из спины полуобнаженного мужчины, прямо по центру между крыльев.
Он перебил ему позвоночник.
Ладони мчатся к лицу и закрывают рот, когда глаза не могут оторваться… Что-то глухое и незнакомое, издалека напоминающее стон вырывается из меня, но так и не разносится по сторонам, остановленное плотно прижатыми к губам пальцами.
…
Между глаз Советника торчит острие меча, второе торчит из груди со стороны сердца. Кристиан и Неха успели убить его, но не успели спасти того, кто заслонил своим телом моего отца и сейчас стоял на коленях с пробитым насквозь телом и низко опущенной головой.
– Зачем?.. – ползу к нему на четвереньках, не имея сил подняться на ноги.
Он пожертвовал собой ради меня? Ради нас? Но зачем?!
– Спаси… спаси… их… – доносится сиплый голос умирающей химеры, так и не почувствовавшей вкуса свободы.
– Кого? – вытирая нос внешней стороной ладони, спрашиваю и ещё ближе пододвигаюсь к нему.
– Спаси создателей… не виноваты… они… любили всех своих детей… – выталкивает из себя слова крылатый мужчина, имени которого я так и не узнала.
– Ты говоришь о родителях Вирджинии? – переспрашиваю, не успевая вытирать мокрые глаза, чтобы четко видеть его лицо.
– Они страдали… вина копилась, и не было возможности искупить её… дай им свободу… – из его рта вытекает струйка крови, а голова опускается ещё ниже.
– Обещаю! Они её получат. Я защищу их!!! – выкрикиваю, боясь того, что вскоре произойдёт.
Так, вот, оно какое – благородство…
…и преданность…
…и верность.
– Слышал… твои слова про наши права… ты хорошая, Вайолет Ардман, – выдыхает крылатик и застывает без движения.