Больше говорить не о чем, и отец, взяв меня за руку, увлекает во внутренний сад, якобы заинтересовавший флейтиста, устроившегося в корнях вишни. Его глаза прикрыты, на лице умиротворение, а вот пальцы двигаются, словно играют на невидимом инструменте. Настолько сахарно, что у меня зубы сводит.
Сейчас мне кажется, что господин Дэшен в своем амплуа благостного небожителя фальшив насквозь. Он был фальшив с самого начала. Почему я замечала, но не придавала значения? В любом случае наблюдения бесполезные.
При нашем приближении господин Дэшен лениво открывает глаза. На его коленях упавший с дерева лист, и он его смахивает небрежным жестом. Я вижу все больше и больше фальши. Как же мне хочется спросить, что видит отец с его придворным опытом…
— У вас восхитительный сад, министр Тан. — Флейтист грациозно поднимается, и отец передает ему мою руку.
Слишком церемонно, чтобы принять жест за случайный. Отец показывает, что доверяет меня мастеру и передает под его опеку.
— Позаботьтесь о моей Юйлин, — повторяет папа. Против заклинателя, усмирившего бунт одной мелодией, папа действительно не может ничего. Только умолять, что он и делает для меня.
Мой гнев не улетучивается, ситуация по-прежнему дико злит, но внешне я покоряюсь обстоятельствам. Что толку сверкать глазами и смешить флейтиста? Пусть отец будет спокоен.
— Я клянусь. — Небожитель почему-то склоняет голову, и ответ его совершенно не шутливый.
Чего-то я не понимаю…
— Юйлин, ты же любишь путешествовать, тебя ждет большая дорога. Разве плохо?
— Министр Тан, заверяю, вы не будете в неведении. Через несколько дней мы с Юйлин обязательно навестим вас. — И уточняет: — Через три дня.
Именно через три дня после свадьбы принято посещать родительский дом.
Ха…
Внешне я само спокойствие. Я даже улыбаюсь.
— Да-да. — Папа кивает, игнорируя провокационный намек.
— Моя прекрасная фея. — Флейтист обращается ко мне напрямую, и, когда наши взгляды встречаются, мир вокруг меняется, мы оказываемся в совершенно восхитительном месте.
По ушам бьет грохот низвергающегося водопада, горная река пенится и бурлит в бежево-розовых скалах, поросших незнакомыми кустарниками с бордово-красными длинными иглами вместо листвы. Никогда не видела ничего подобного! Причем в обеих жизнях.
Обращение «фея» идеально сочетается с поистине волшебным пейзажем. Ничего не могу с собой поделать, на открывшуюся картину я смотрю с детским восторгом.
Господин Дэшен улыбается уголком губ, и его улыбка почему-то тоже кажется искренней. Небожитель не торопит меня, не одергивает, наоборот, позволяет свободно осмотреться. Отпустив мою руку, он уходит на плоский валун, устраивается на нем и достает флейту. Зазвучавшая мелодия сливается с гулом природы и словно становится воплощением голоса реки.
Красоты и достопримечательности — это хорошо, но…
Дождавшись окончания игры, я подхожу к валуну. Хотя сейчас я смотрю на флейтиста сверху вниз, я не чувствую ни капли уверенности. Он прячет флейту в рукав, а когда опускает руки, оказывается, что на валуне появились чайник и одна пиала.
— Господин…
— Тебе лучше привыкать называть меня учителем, — мягко поправляет он. — Почему бы тебе не подать мне чай?
Что же, к этому все шло, и прямо сейчас я сделаю выбор. Притворно подчиниться и сбежать при первой же возможности? Только вот шанса не представится в ближайшую тысячу лет. Сбежать я смогу, а вот остаться ненайденной… Уж лучше буду упрямо честной.
— Я не стану подавать вам чай, господин Дэшен. Я не стану признавать вас своим учителем только потому, что вам этого хочется.
— Вот как?
— Не знаю, почему вы проявляете такую настойчивость. — Скорее всего, из-за Шаояна.
Я ожидаю гнева или ледяного спокойствия, но точно не того, что небожитель будет с пытливым интересом всматриваться в мое лицо. Что он пытается разглядеть?
— Почему? — спрашивает он. — Прекрасная фея, я настолько далеко продвинулся в самосовершенствовании, что могу видеть не только ауру, но и саму душу. Вы невероятны.
Так он видит, что я переродилась?
Лучше так, чем роль приманки для Шаояна.
— Не думаю…
— Юйлин, — перебивает он, — увидев вас впервые, я ощутил что-то очень странное и сперва даже разозлился. Только потом я понял, что это было за чувство. Я влюбился. Отныне и навсегда мое сердце принадлежит тебе.
Брак лучше, чем ученичество?
Ха…
Здравый смысл подсказывает, что внезапная любовь — лишь предлог, чтобы добиться моего согласия. Почему ему так важна добровольность? Может, из-за моей матери? Глупое сердце учащенно бьется. Нет, никакой взаимности. Скорее мне лестно узнать, что я привлекла человека столь высокого уровня. Ага, привлекла. Не верю. Но ведь господин Дэшен не лжет?
— Влюбились, но не поинтересовались, что простые люди сперва знакомятся, встречаются, узнают друг друга и лишь потом поднимают вопрос о свадьбе? — ляпаю я. В моменты волнения я становлюсь более «земной».
Ляпаю и понимаю свою ошибку.
Флейтист иронично выгибает бровь:
— Я интересовался. Жених приходит к родителям и получает их согласие, после чего в назначенный день забирает свою избранницу из родительского дома.
Попалась.