Оружие не падает, а зависает в нескольких сантимерах над полом параллельно ему, и Шаоян первым поднимается на клинок как на надежную ступеньку, мне помогает встать впереди себя и страхует за талию, точь-в-точь как в прошлый раз, совсем недавно и одновременно так давно. Кстати, как там все-таки дядя? Я немного беспокоюсь даже не столько за него, сколько за кузин, хотя они и не самые приятные особы.
По пологой дуге меч выносит нас через открытую террасу в сад. Я не спрашиваю у Шаояна, куда мы летим, наслаждаюсь моментом. И Шаоян, кажется, тоже, потому что летим мы слишком медленно.
— Тебе нравится, А’Лин? — тихо спрашивает он.
— Да. — Чутьем я улавливаю, что вопрос не про скольжение над извилистыми дорожками, а про сад, про архитектуру, про круглые ворота, украшенные скульптурным изображением переплетенных телами змей, про искусственные водоемы и живущих в них карпов, про мостики, про рокарии…
— Я рад.
— В книгах Нижний мир описывают как уродливое место, отравленное потоками искаженной ци, но я не вижу уродства. Твой мир отличается, однако он по-своему прекрасен. Покажешь мне Срединный домен?
— Нижний мир опасен. Покажу, моя госпожа. Любой ваш каприз… — Шаоян запинается и замолкает. Кажется, он хотел сказать, что исполнит любой каприз, но это ложь, и печать не позволила ему закончить фразу.
Я неопределенно хмыкаю.
Занятно, что для печати «каприз» и «прямой приказ» — разные понятия.
— Именно потому, что Нижний мир опасен, я спрашиваю тебя, а не требую незамедлительно отправиться в путешествие по окрестностям.
— Какая у меня разумная госпожа. Мне очень повезло.
— Пф-ф…
Меч выносит нас к павильону, на первый взгляд словно отлитому из чистого золота. Будь в небесах Нижнего мира солнце, я бы ослепла от беспощадного сияния. Нижний ярус павильона опоясывают колонны, на втором и третьем ярусах устроены террасы, традиционная изогнутая крыша увенчана массивной фигурой дракона.
Подступы к павильону охраняют золотые статуи воинов, причем не пеших, а оседлавших разномастных змееподобных чудовищ.
Крупинки золота устилают двор, словно павильон на самом деле стоит на песчаном пляже и выстроен не из золота, а из песка.
Шаоян меняет направление, и мы тормозим у сада, деревья и цветы здесь тоже из золота. Я протягиваю руку, провожу кончиками пальцев по краю лепестков пиона и ощущаю холод металла. Даже в пруду вместо воды золотая крошка.
— Неужели не впечатляет? — удивляется Шаоян.
— Впечатляет. — Я выдерживаю секундную паузу и с ехидством добавляю: — Впечатляет однообразие.
Я лукавлю. Золотой дворец грандиозен, однако атмосфера безжизненной роскоши действует угнетающе. Мне даже войти и прогуляться по внутренним помещениям не хочется, уж больно неприятные ассоциации с золотой клеткой, а еще сказка вспоминается про короля, который пожелал превращать в золото всё, до чего дотронется.
— Согласен, та еще безвкусица.
— Ты привел меня сюда, чтобы похвастаться?
— Нет, хвастаться я буду собой, моя госпожа. Этот дворец создан моим предком, величайшим алхимиком. То, что ты видишь, золото, но оно не было выковано или отлито. Я не разбираюсь в кузнечном деле, не знаю, как правильно сказать. Мой предок погрузился в медитацию и в буквальном смысле материализовал этот дворец из собственной ци и крови, одновременно он пропитал своей ци и кровью весь Срединный домен. Именно поэтому никто не смог присвоить наши земли, даже когда отец был убит, а корона украдена.
— Твой предок…
— Это было самопожертвование, ты правильно поняла. Его тело, его энергетические структуры, даже его душа переплавились и слились с доменом. Можно сказать, что мой предок сам стал доменом. Моя госпожа, я все-таки сумел вас впечатлить.
— Да, — не отрицаю я.
Обернувшись, я не успеваю рассмотреть выражение лица Шаояна. Мой демон улыбается с ноткой горечи, приобнимает меня крепче, и в тот же миг мы вдруг взмываем по крутой дуге на террасу второго этажа. Меч бесследно исчезает в рукаве Шаояна…
Внутри дворца ожидаемо все также золотое, в том числе и мебель, и даже картины на стенах выписаны золотом от темных до почти белых оттенков. Я словно внутри фотографии, на которую наложили фильтр.
Ощущение давления усиливается. Возможно, воображение играет, а возможно, дворец и правда на меня смотрит, в самую душу заглядывает.
Жутко.
Заметив, как Шаоян то ли прислушивается к тишине, то ли вовсе мысленно общается с… доменом, я начинаю подозревать, что дело отнюдь не в разбушевавшейся фантазии. Получается, Шаоян привел меня, чтобы показать своему предку?
Мы спускаемся на первый этаж. Я не совсем понимаю, зачем мы делали такой странный крюк, почему не зашли с парадного входа. Я собираюсь спросить, как вдруг осознаю, что платье на мне ощущается по-новому, еще и ткань шуршит по ступенькам, тянется длинным шлейфом. Я резко останавливаюсь, смотрю на себя вниз. Где мое милое сливовое ханьфу⁈ Почему я в кроваво-красных одеяниях⁈ На Шаояне одежда тоже изменилась — покраснела, стала роскошно пышной, царственной.
— Что происходит? — хрипло спрашиваю я.
— Я кое-что дам вам, моя прекраснейшая госпожа.
Ответ без ответа.