Во-первых, это мужчина, довольно статный, но не очень красивый. В общем, на любителя. Во-вторых, мужчина пришел к Гристине и взял ее. Но не силой, как указано в объявлении, а по обоюдному согласию.
Все логично, но не сходится. Мужик в капюшоне — это ее муж, гир Прококипей. Скорее всего. Может, хочет острых ощущений или проверяет жену на верность. Самое интересное, что по словам Гристы, он сейчас в командировке.
Еду на следующее утро к тетке.
— Мужу, значит, изменяете, — кричу ей с порога.
— Окстись, девонька! Небесно Солнце с тобой! Не в жись! — выглянула она с кухни весьма потрепанной.
— Тогда кто сегодня ночью ворвался к вам в дом и ублажал вас?
Покраснела тетенька.
— Да это муж мой пораньше вернулся с командировки.
— Хочу с ним побеседовать! — потребовала я.
— Уехал он. Снова.
Не верю ей больше. Сотворяю заклинание.
— Ай, — кричит мужчина, свалившись с печи. В левую ягодицу его должна была укусить моя распрекрасная пчела.
— Вроде вы ко мне за помощью обратились. Я свои услуги не навязывала. Зачем врете?
— Бабы набегут сразу, — заговорщицки шепчет тетенька. — Сразу им тут помоги, да это сделай, а я хочу с ним налюбоваться. У меня, кстати, появилось вот что.
Женщина ушла в другую комнату и принесла кипу писем. Я внимательно их прочла. Угрозы. Подпись на них тоже имелась. Ронель.
Я, еще немного побеседовала с Гристой, взяла письма и ушла к себе в домик. Нужно подумать и, наверное, провести обряд.
Вечером я нарисовала картинку-пентаграмму для демона, пожертвовала ему курицу, украденную с соседнего двора и уселась в ожидании. Демон не заставил себя долго ждать. Явился ко мне в обличье черной кошки. Очень неожиданно.
— Ну, привет, Енина, повелительница огня.
— Здравствуй, демон, повелитель тьмы.
Не любила я этих существ. На вид они всегда довольно милы. Бывают добродушные, случайно попавшие в это обличье. Бывают и злыдни. В академии учили, что прежде чем общаться, нужно прощупать их намерения.
— Я нормальный, — устало заявил демон. — Не надо меня пытать. Говори, что нужно, и я пойду. Ваш брат одолел меня уже своими притираниями перед просьбой.
— Тут такое дело…
И я рассказал демону о своем деле.
Котик понюхал письма.
— Пошли к этой Ронель, будем выяснять, ее это запах или нет.
— Я же говорила тебе, нюхала я все уже.
— Уж мой нюх получше твоего. Чую, что не чисто здесь что-то.
— Еще бы, — я хмыкнула.
Посередь ночи отправились мы с котом в тюрьму.
— Имя назови, свое, демон, — пошипела я на кота.
— Муська, так у вас, у людей, котов называют?
— У нас их называют «Пшлаотсюда», но тебя, так и быть, буду звать Муська.
Подобрались мы к пленникам с обратной стороны от входа в тюрьму. Ночью-то никого не пускают. Муська запрыгнула на окошко, где томилась Ронель. Я же применила заклятие левитации.
— Ну, что? — спрашиваю, пока демон обнюхивал женщину.
— Странные дела, ведьма.
Я так и не поняла, кошка это или кот, говорило оно мужским голосом, но называлось Муськой.
— Выкладывай.
— У писем очень сильная злобная энергия, но это писала не Ронель. А вот злоба как раз против нее и направлена. Нужно выпустить ее. Здесь сидит невиновная.
На утро я попросила стражника отпустить Ронель. Тот даже немного расстроился. Затем отправилась мы с кошаком к Гристе, нашей несчастной страдалице.
Встретила нас она довольно радушно, Муську погладила и дала молока (которое пить никто не стал), мне же поставила бокал с вишневой наливкой. Демон цапнул меня за ногу, мол, не пей. Я итак не собиралась. Мне же Ольвин оставил шрам-напоминание, что пить нельзя.
— Госпожа ведьма, — Гриста прямо усидеть на месте не могла, довольно потирала пухлые руки. — Ну что там?
Муська вдруг ткнула меня мокрым носом. Гляжу на нее и восхищаюсь блестящей чернотой шерсти, а она мне одними глазами показывает на тетку. Вот же, вот.
Я сразу сделалась чрезвычайно серьезной и говорю:
— Вы зачем меня обманывать вздумали! Я вам, что, деревенская стража, что ли?
Тут женщина неожиданно разрыдалась.
— Сама я это все наделала, права ты. Я писала себе письма и угрозы. Ну не знала я, как мне от этой Ронель еще избавиться, она же мужу моему письма все слала любовные. Клялась, что забыла про прошлые обиды. Он же у меня вон какой. И красив, и пригож, и чин высокий занимает. Ну как мне с ней еще управиться нужно было!
Что ж, решение напрашивается само собой.
— Больше не присылайте себе писем! — пригрозила я пальцем. — За клевету можно и под стражу пойти, и не посмотрят, что муж у вас гир! Только честь ему попортите!
Тетка кивает, а сама потихоньку к выходу меня подталкивает.
— Пойдем, — говорю, — Муська. Не рады нам здесь больше. Дело раскрыто.
— Ведьма, ты совсем мягкотелая какая-то. Ты почему тетку страже не сдала? Она оклеветала бедную женщину, по твоей воле в темнице которую заперли. Негоже так работать! Ты совсем к делу не прикипела. А нужно за каждое браться с рвением! Иначе как ты потом на жизнь будешь зарабатывать!
— Без твоих советов обойдусь.
— Вот все вы такие, молодняк, сразу видно. Чему-то их учить пытаешься, а они зубы оскалят, хорошо если шерсть не подпалят.
— Ну и что ты предлагаешь делать?
— Я бы поговорил с Ронель.
