— Плохо, — шепнул Холд, проведя указательным пальцем под воротом формы, словно ему не хватало воздуха. — Лучше найдите себе кого-то по душе, Тайрин.
______
Поздравляю вас с Новым годом!
Здоровья и счастья вам и вашим близким!
Было сложно избавиться от этой мысли всю следующую неделю. Она душила меня непредвиденной обидой, и даже тревога о короне факультета отошла на второй план. Хотя академия бурлила пересудами и ставками на победителя. Вся информация до меня доходила урывками, в основном от Колетт, но я чаще даже ее не слушала. Пропускала слова мимо ушей и кивала невпопад.
С Уорфом и Сайфером мы все еще держали нейтралитет. Обстановка не накалялась, мы ведь уже ни на что не можем повлиять в этой гонке. Поэтому вопреки всем злым языкам, которые судачили, что мы в шаге от перехода из «честного спора» в «мордобитие», драки не намечалось. Мы просто ждали и тщательно старались не трогать друг друга. Также ели за одним столом, общались, как обычно, ходили на пары, просто все, что было связано с битвой за корону, было под строжайшим запретом.
По истечении соревнований из нас победит кто-то один. Вернее, уже победил. Просто нужно дождаться, когда объявят результат, и пока один будет пить шампанское, два других — тоже будут пить, но со вкусом горечи.
Сделала ли я все, что могла в той комнате? Не знаю, тогда мне казалось, что да. Сейчас — что был шанс соображать быстрее. Конечно, время от времени, я думала об испытаниях, пытаясь понять, как могла бы по-другому решить головоломку.
И все же я раз за разом возвращалась к…
Я могла наведаться к Сайферу, попытать счастье еще раз. Могла точно не ошибиться с Шеймом. Думаю, он не стал бы думать и радостно взял то, что ему предлагают. И все же я предпочитала упорно посещать все занятия и тренировки, выполнять домашнюю работу, на ночь читать дневник Элейн и делать вид, что остальное меня не заботит. Слова ничуть не задевают, а их тень не мерещиться по углам.
Получалось плохо, поэтому с каждым днем я злилась все сильнее и то, что это связывали с мандражем перед церемонией награждения — мне только на руку. С Холдом всю неделю я была примерной девочкой, ровно той глупышкой, о которой он и просил. Хлопала ресницами, переспрашивала по два раза и показательно витала в облаках.
Я не на что ему не намекала, не вешалась на него, но все же оказалась в ситуации, в которой мне как будто ненавязчиво дали отворот. Задетая девичья гордость шептала, что я должна его растоптать. К образу глупышки прибавились соответствующее короткие юбки, которые чередовались с заманчивыми вырезами. Даже интересно, сколько он так протянет.
Прежде чем приступить к обязательному вечернему чтению дневника Элейн, я выпила настойку по ее рецепту. Да, она была готова. Я пила ее уже практически неделю, но пока не замечала какого-то особого результата. Элейн предупреждала, что он накопительный, и нужно подождать.
Ничего, я подожду. Рано или поздно все начнет работать и настойка, и вырез блузки.
За неделю вечерних чтений я узнала много интересного. Элейн чередовала истории о прошлом с теми самыми правилами выживания. Например, благодаря ей я узнала, что пока студенты, совершившие оборот, учатся вставать на крыло, те, в ком проснулись инстинкты, примерно как я сейчас, отрабатывают частичную трансформацию. Так, что по меркам драконьих учебных заведений — я отстающая первокурсница. Для тех, в ком и инстинкты не проснулись, им уготованы другие учебные заведения со стандартными специальностями или закрытые пансионы. В одном из таких Элейн и училась. Студенческие годы она вспоминала с теплотой, но все чаще говорила о том, что скрывать растущего зверя во время учебы было невыносимо. Инстинкты душили ее, а внешне ей нужно было оставаться прежней. Заниматься приходилось по ночам, с едой помогала мать, которая подкупила одну женщину из обслуживающего персонала, и та проносила еду ей в комнату. А еще Элейн пила ослабляющие настойки, которые помогали скрывать зверя и не дать его почувствовать другим. Собственно, благодаря этому она и справилась.
