Ректор ничего не говорил, помимо точечных инструкций. Мы поднялись в кабинет декана академии Розарда Белого, секретарь — статная женщина, завидев нас, тут же проводила в противоположную дверь от кабинета. Я практически застыла на месте, если бы не ладонь Ругга на плече, которая мягко подтолкнула меня вперед. Сердце в груди застучало как сумасшедшее.
Первое что бросилось в глаза: отец восседал на одном из стульев за длинным ореховым столом. Сапфировые глаза смотрели на меня внимательно, но отец больше походил на застывшую скульптуру, чем на того, кому следовало волноваться о дочери. Наверное, сложно представить, но появление отца вызвало во мне не радость или облегчение, а самую настоящую тревогу.
Никаких «привет милая» или коротких ободряющих прикосновений, Орсо Риар только указал на стул рядом с собой, и я послушно проследовала к нему. Клянусь, проще было бы взойти на эшафот.
Ругг расположился по другую сторону от меня, он и то поджал губы и коротко кивнул, словно предлагал не дрейфить. А вскоре появился декан и куратор Холд, в сопровождение ещё двух незнакомых мне драконов. Декан Савьер, высокий, но худой человек, прочистил горло и занял стул напротив меня.
Теперь можно паниковать?
Отец явно чувствовал себя не в своей тарелке, но это оставалось заметно лишь мне одной: его ноздри едва заметно подрагивали. А в остальном — ничего. Да, он — воплощение льда, не знаю, как мать догадалась, что он ей симпатизирует. Зато один из незнакомцев, с пышной красноватой шевелюрой смотрел на меня крайне заинтересованно. Он садист?
— Тайрин, как ты себя чувствуешь? — спросил декан.
От пустого формального вопроса мне стало смешно, я едва удержалась от того, чтобы улыбнуться. Это неправильно делать вид, что здесь происходит простая милая встреча. Так много людей не собирается в одном месте, чтобы просто узнать как дела у студентки пятого курса Темных искажений. Только если не хотят сообщить ей вполне очевидную вещь.
— Давайте перейдем к делу, — Орсо Риар откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, приняв обманчиво вальяжный вид. Я невольно повторила его жест, только стул был придвинут к столу так, что я просто вытянулась по его спинке как по невидимой струне.
— Хорошо, господин Риар. Если вы настаиваете, — замешкался декан. Савьер облизнул губы и вытянул их трубочкой, чтобы затем растянуть уголки губ в стороны. Наверняка подбирал слова. Хотя за все года мог бы привыкнуть сообщать дурные новости.
— Будет лучше, если объясню я.
Я посмотрела на дракона, у которого темные волосы были заплетены в замысловатую косу, которая покоилась на плече, как дорогое украшение. Пальцы рук были унизаны кольцами с драгоценными камнями. Они стоили целое состояние, я видела это даже отсюда.
— Меня зовут Карден Вармс, я ректор корпуса драконов.
Я бы не рискнула назвать этого мужчину красивым, если бы моего мнения кто-то решился спросить, но он определенно притягивал взгляд. Колетт бы визжала от восторга.
— Орсо Риар, — отец протянул руку в ответ. Случилось крепкое, уверенное рукопожатие.
— Представлю ещё своих коллег. Профессор Вайлдс, и куратор Холд. Собственно, в спасение вашей дочери можете благодарить куратора Холда, он первым забил тревогу.
Они повторили мужской ритуал. Холд держался хорошо: на лице не дрогнул ни один мускул, а по мне он мазнул лишь ленивым ничего не значащим взглядом. Обидно!
— Руны — ваша работа? — уточнил отец. И я вздрогнула. Одежда должна была скрыть рисунок, но, видимо, не от его взгляда.
— Моя, — ответил Холд.
Наверное, мне стоило покраснеть. Я вспомнила, в каких местах меня опоясывала руническая вязь и неосознанно сложила руки на груди.
— Значит, хотите сказать, что моя дочь пытается превратиться в дракона?
— Боюсь, что так, — ответил ректор корпуса.
Что?
Что он сказал?
Мне оставалась только хлопать ресницами и следить за тем, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди. На лбу тут же выступила испарина, а руническая вязь под рубашкой засияла мягким светом.
— Вам не стоит волноваться, юная госпожа Риар. Во всяком случае, пока. — Дракон позволил себе улыбнуться одними уголками губ. — Не могу не отметить, вы удивительно похожи на вашу бабушку, госпожу Элейн. Имел честь быть знаком с ней лично и сожалею вашей утрате.
Бабушка ушла от нас лет пять назад. А ещё она была драконом. Я говорила так девочкам, но по правде, она была им лишь наполовину и прожила хоть и длинную, но вполне человеческую жизнь. Элейн не была способна превращаться или совершать частичный оборот, а отец — он взял всё от своего отца. Магия темных искажений текла в нас ледяным потоком и о капли крови дракона говорила лишь неспособность к бытовой магии.
