Шен переступил с ноги на ногу. Ходить где бы то ни было в таком виде было неприлично, но вернуться… Шен представил, как это будет выглядеть, и его губы растянулись в улыбке. Это могло бы выглядеть даже забавно. Шен мог бы притвориться. Вот только проблема в том, что Муан почувствует его реальные эмоции, его не выйдет обдурить.
Шен отвернулся от двери, которая манила, но оказалась недосягаема. Он пошел по коридору.
Но не успел сделать и нескольких шагов, как кто-то стремительно приблизился сзади и в одно движение обхватил его за плечи и шею, применяя нечто похожее на удушающий захват. Шен дернулся от неожиданности, но затем замер, решив, что с психами лучше не спорить.
«Если я не потащу ему тапки, а потащу его к тапкам – это не считается», – подумал удерживающий его в захвате Муан. Он размашистым шагом пошел назад, крепко прижав к себе Шена на случай, если тот начнет вырываться. Ноги старейшины пика Черного лотоса волочились по полу, и Муан с удивлением отметил, что Шен, похоже, использует свою излюбленную тактику «притвориться дохлым». Муан с опаской скосил глаза. Его посетила мысль, что Шен выжидает момент для контратаки. Но нет, тот просто вцепился в его руку и зажмурился, позволяя тащить себя, а его обыкновенно бледные щеки окрасил пунцовый румянец. Муан прислушался к его эмоциям и понял, что тот дико смущен.
Муан сгрузил Шена на кровать, а сам нашарил рукой стоящий неподалеку сапог и аккуратно надел на его ногу. Шен сверху вниз посмотрел на Муана, продолжившего такую же манипуляцию со второй его ногой. Он вдруг почувствовал себя куклой, которой заплели косичку, обрезали ноготки, а теперь вот наряжают. Это было крайне странное ощущение. Превращаться в игрушку ему абсолютно не хотелось. Но он почему-то молчал.
Муан отошел к дальнему столику и вернулся с комплектом верхней одежды, аккуратно распрямив ее и держа так, что Шену оставалось только продеть руки в рукава. Одежда оказалась насыщенного багряного цвета, очень похожего на тот его красный наряд. Шен потрогал ткань, думая, что это странное совпадение, и тут его посетила догадка:
– Погоди-ка… Тогда в городе Хех, когда я приказал хозяину гостиницы найти мне одежду, ее оставили у порога моей комнаты… На самом деле это ты ее купил?
Муан улыбался глазами, продолжая застегивать и завязывать багряный наряд на Шене. Тот пораженно уставился на него.
– А… А с какого момента ну… Был момент, когда ты подумал: «Эй, а этот парень не безнадежен»? Я имею в виду, когда ты понял, что хочешь быть моим другом? – Он посмотрел на Муана, тем временем обматывающего красный пояс вокруг его талии.
Муан долго не отвечал, и Шен подумал, что спрашивать подобное было глупо. Он сам бы не сказал, когда привязался к старейшине пика Славы, это происходило постепенно. Теперь он, конечно, понимал, что в какой-то момент на Муана стало направлено слишком много его мыслей и чувств. Но когда это произошло? Когда он почувствовал, что может доверять ему? Или поверил, что расположение Муана искреннее?
Муан на самом деле прекрасно помнил тот момент, который стал переломным в его отношении к Шену. После него он посмотрел на Шена другими глазами и стал приглядываться к этому чудику и постепенно все больше привязываться. Вот только… Тот момент не делает ему чести, и Муан подумал, что может расстроить его своим откровением. Именно поэтому, поразмыслив какое-то время, он ответил:
– Всегда хотел.
В Шена словно ударила молния. Он ослышался? Что? Всегда? Всегда? Но это же значит, что…
«Не может быть!»
Но если подумать… Ер уже не раз ошибался в своей новелле в трактовке характеров персонажей. То, как Муан постоянно ссорился и поддевал оригинального Шена… Может быть, причина в том, что он на самом деле восхищался им и хотел стать ближе?
Может.
Но оригинальный Шен был слишком холоден и неприступен, поэтому это не получило развития. И тут появился этот попаданец, такой глупый и цепляющийся за людей…
– Что такое? – Муан почувствовал, что настроение Шена резко переменилось.
Шен не знал, смеяться ему или плакать.
– Ничего, – отозвался он.
Закончив с поясом, Муан подвел его к высокому зеркалу.
Шен долго всматривался в «свое» отражение. Узкие черные брови, резкие, но довольно утонченные черты лица, статная высокая фигура. Объективно, этот Шен был хорош. Его красота была холодной и манящей. Носи он это лицо с высокомерием – и сколькие бы пали к его ногам в желании услужить? Он никогда не замечал в Шене особой привлекательности… Ну как «особой». Его окружали бессмертные заклинатели выдающейся красоты, да и главный герой имел соответствующую внешность. На их фоне красота Шена казалось ему обыденной, но… С чего он решил, что Муан разглядел его самого за этим слоем кожи?
Спустись с небес на землю! Люди не заходят так далеко. Кому интересно слой за слоем выковыривать на свет твою душу? Это нелепо. Да и что ты собой представляешь без «Шена»? Думаешь, Муан проникся симпатией к вороху безумия, к комку неуверенности, стогу проблем, который ты собой представляешь? Кто в здравом уме захочет ввязываться в такое?!
